АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Мария Аверина

Как я учила тлю летать

Дело было так: на подоконнике в моей комнате стояло четыре горшка с растениями. Одно из них называлось денежным деревом – и я с него объела все листья. На всякий случай, а то бабушка всё жалуется, что листочков-то много, а денег всё равно не хватает. Может, теперь будет наоборот?

Другие цветы я трогать не стала, потому что заметила, на них ползают какие-то маленькие симпатичные зеленые жучки с крохотными прозрачными крылышками. Однако летать они почему-то не пробовали – ни днем, ни ночью, я знаю, потому что специально просыпалась и проверяла.

Два или три дня я ломала голову над этой проблемой, а потом догадалась: да им просто никто не показал, как это делается!

И тут бабушка затеяла генеральную уборку в моей комнате. Протирая подоконник, она тоже заметила копошащуюся между листиков стаю и почему-то совсем не обрадовалась:

– Ах, ты! Откуда это тля завелась? Всё денежное дерево вон съела, проклятая!

С этими словами бабушка решительно схватила один горшок и поволокла его в ванную, где, включив душ на полную мощность, стала безжалостно смывать и топить бедных малюток. И сколько я ни вопила в отчаянье, прося не убивать букашек, всё было напрасно!

– Тля – это паразит, она поедает листья! Растения погибнут!

Очистив первый горшок, бабушка непреклонно взялась за второй. Надо было что-то делать!

Пока она там в ванной пыхтела и ворчала, я срочно разыскала на кухне пустую баночку, бережно собрала жучков с оставшегося цветка и спрятала к себе под подушку. А чтобы бабушка не догадалась, взяла тряпку и стала изо всех сил тереть подоконник.

– Ай, умница, ты мне помогаешь! – обрадовалась бабушка. – Так бы всегда. Смотри-ка, а на этом цветке их поменьше. Видимо, не успели еще расплодиться… Но всё равно, надо смыть.

И она унесла третий горшок.

А я села и задумалась: тля съедает листья... она паразит. Но ведь я тоже листья ела! Это что же – и я паразит?

Но в моих рассуждениях явно было что-то неправильно! Ведь листья мы спасли, а жучков утопили. Разве это справедливо?

Когда бабушка закончила с уборкой и ушла на кухню, я осторожно высадила тлю из банки обратно на растения. И торжественно пообещала зеленым крохам, что больше никогда не дам их в обиду.

– Но и вы мне должны постараться! Вам во что бы то ни стало нужно научиться летать! А то ведь я в детский сад уйду, а бабушка вас опять заметит и утопит. И спасти вас будет некому! – объясняла я им громко и убедительно.

Тля молча слушала и жевала зеленые листики. Никаких немедленных попыток взлететь я, невзирая на все свои тревожные призывы, не заметила. Ну, оно, наверное, и понятно: им же никто не показывал, как это делается!

Тогда я влезла на табуретку, раскинула руки и, спрыгнув, закричала:

– Смотрите! Смотрите! Надо делать вот так! – и замахала руками, как крыльями. – Я лечу, лечу! А теперь вы!

Но тля по-прежнему молчала, жевала и даже не пыталась расправить крылышки.

Тогда я взяла одного жучка в руки и сильно подбросила вверх. Он камушком упал на ковер и затерялся в его ворсинках. Мне пришлось выковыривать его оттуда бумажкой и пересаживать обратно на листик.

– Ну что же ты, – укоряла я его при этом. – А если бы ты упал на пол, а не на мягкий ковер! Так ведь и разбиться можно.

Но тля повернулась и поползла от меня по листику в другую сторону.

– Нет, стой! Экий ты непонятливый!

И тут мне пришло в голову, что они не летят потому, что не расправляют крылышки. Может, просто не умеют?

– Смотри! Когда ты оказываешься в воздухе, надо делать вот так!

Я снова пересадила тлю на палец, попыталась аккуратно ногтем отогнуть ей крылышки. Но тля упорно прижимала их к своему зеленому продолговатому тельцу.

– Какой ты… ленивый и упрямый! – почти рассердилась я. И тут же сама себя остановила: ну что я от них хочу? Сразу с первого раза редко у кого получается. Надо долго и упорно тренироваться.

Два или три дня подряд я снимала по одному жучку с цветка и пробовала подбрасывать его в воздух. Но тля учиться летать упорно не хотела. Зато активно плодилась.

И бабушка снова ее заметила.

– Мы же с тобой их всех смыли! – удивилась она и снова потащила горшки в ванную.

– Вот видите! – назидательно говорила я, опять собирая тлю в баночку. – Из-за вашей лени и упрямства погибают ваши братья и товарищи!

Высаживая оставшихся в живых жучков на свежеотмытые растения, я искренне надеялась, что всё произошедшее станет им уроком и убедит в том, что уметь летать жизненно необходимо.

Но и эта печальная история тлю ничему не научила. Еще три дня я исправно прыгала с табуретки, по пути подробно инструктируя жучков, как расправлять крылья, как опираться на воздух, как взлетать и приземляться. Однако тля по-прежнему только жевала и плодилась. И естественно, через какое-то время снова была обнаружена бабушкой.

– Откуда только она берется? – ворчала она, снова таская горшки на помывку.

Я же, в очередной раз собирая тлю в банку, уже не на шутку рассердилась.

– Что же вы такие глупые? Такие беспечные! Вот ведь карантин в саду закончится и меня целыми днями не будет дома! Кто же вас будет спасать, если не вы сами?

И снова я терпеливо лазила на табуретку, снова подробно рассказывала, как отталкиваться ногами и раскидывать руки, в смысле – крылышки. Но, видимо, терпение кончилось даже у табуретки. Когда в очередной раз, подробно инструктируя тлю, я собиралась спрыгнуть с нее, подо мной подкосилась ножка, и я с грохотом полетела на пол. Разбила себе нос, коленку и, конечно же, громко расплакалась. Влетевшая в мою комнату бабушка не только меня не пожалела, не только отругала – не за сломанную табуретку, а за «глупые игры»! – но и намазала мне все мои ссадины зеленкой, отчего я орала еще громче.

И не столько от боли, сколько от обиды! Вот, у тли на глазах я терплю ради ее спасения такие муки, а ей – хоть бы хны!

К ночи я поуспокоилась и начала размышлять. Почему же тля такая необучаемая? Ведь понятно же объясняю! И не один раз. Даже показываю. В чем же дело?

Проворочавшись в своей кроватке до утра, я пришла к выводу, что в моей педагогической системе есть серьезный просчет. Я же им только технику взлета показываю. Но они-то не дураки! В квартире ведь потолок, много не полетаешь, чего же разгоняться? Чтобы они поняли, как это здорово, когда крылья опираются только на воздух, когда свободно кружишь в небе, поворачиваешь куда хочешь – хоть вверх, хоть вниз, – и всё небо принадлежит только тебе, нужно… небо. Я знаю, о чем говорю – мне столько раз снилось, как я летаю.

Тогда я посадила себе на плечо нескольких, как мне казалось, самых умных жучков и двинулась к балкону. Нет, нет, я не была неосторожна и всё продумала: достала из шкафа свой новенький нарядный зонтик-грибок – чем не парашют?

Распахнутая дверь внесла в комнату приятный попутный ветер. Он, правда, чуть не сдул с моего плеча храбрых первопроходцев, но на этот раз они были умными: сами крепко держались за мою майку своими цепкими ножками.

Я раскрыла над головой зонтик для страховки, засунула его ручку в шорты за спиной, укрепила веревочкой на талии, для проверки раскинула руки – они прямо дрожали от нетерпения в ожидании встречи с воздухом! – и стала перелезать через перила…

Но тут послышался истошный вопль бабушки:

– Ма-аша!!! Стой! Стой немедленно!

Бабушка, как всегда, всё испортила. Она влетела на балкон, схватила меня на руки, перевернув впопыхах вниз головой, так что тля посыпалась-таки с моего плеча, и внесла обратно в комнату.

– Ненормальная девчонка! Ты меня доведешь до инфаркта! – кричала она, размахивая руками. – Девятый этаж! Верная смерть!

– Бабушка! Стой! Не двигайся! Ты же тлю раздавишь! – я ползала по полу, собирая обсыпавшихся с меня жучков. А ведь это были самые смелые, самые отчаянные, те, у кого были шансы, попробовав настоящий полет, объяснить другим, как это здорово!

– Ты что? Ты с ума сошла? – кричала бабушка. – Какая тля? Ты чуть не убилась!

– Ты не понимаешь, – кричала я в ответ в отчаянье. – Я хотела научить их летать, чтобы они могли сами спасти свою жизнь, когда ты снова соберешься топить их, а я буду в детском саду. У них же есть маленькие крылышки! Но они почему-то не хотят ими пользоваться. А если бы они поняли, как это здорово – свободно парить в воздухе, ты им уже была бы не страшна!

И вдруг бабушка села на диван и начала хохотать.

– А я думаю, что такое – три недели цветы купаю, а тля всё не переводится. А ты, оказывается, их спасаешь и летать учишь!

– Да! Да! Да! Я их собираю в банку. А ты их просто убиваешь! Не даешь им времени понять, как это делается!

– Деточка! – бабушка крепко меня обняла и прижала к себе. – Пойми! Во-первых, тля летать не может. Ей природой это не положено.

– А зачем же им тогда крылышки? – я прямо опешила.

– Для красоты, наверное, – пожала плечами бабушка. – А во-вторых, они же совсем не безобидные. Они цветы уничтожают! Смотри-ка, они все листики съели, цветок стал засыхать. Тебе тлю жалко, а листики – нет?

– А тебе жаль листики и не жаль тлю?

Бабушка замолчала, поскольку, похоже, отчего-то растерялась.

– А может они, когда летать начнут, сами улетят от нас навсегда и найдут себе другую родину, с другими вкусными листьями, – захлебывалась слезами я. – Надо же дать им шанс попробовать!

Тут бабушка вышла из своей задумчивости и встала.

– Вот что, – сказала она. – Бери-ка ты свою банку. Собирай всю тлю и неси во двор.

– Зачем?

– Видимо, ты права. Тут, в комнате они ничему не научатся, потому что им лететь некуда. А там, на привольном воздухе, на птичек и стрекоз глядя, они быстрее поймут, как это делается.

Слезы мои сразу высохли. Я мигом собрала всю-всю тлю со всех-всех листочков, тщательно проверила – никого ли не забыла? – и пулей вылетела во двор. Там я бережно рассадила жучков по веточкам деревьев и на листиках кустарника.

И – о чудо! Уже через несколько дней их во дворе не было! Вероятно, оказавшись на настоящем просторе, тля действительно научилась летать!

Какое-то время я очень за нее беспокоилась и даже чувствовала себя немножко виноватой: вот так ни с того ни с сего я сняла ее с родных листиков и выкинула на чужие, в огромный двор, в неведомое. И, проходя мимо тех деревьев и кустарников, я всё думала о том, куда же она улетела и хорошо ли ей там?

Но, тля, наверное, где-то неплохо устроились, если на мой подоконник она больше никогда не возвращалась.

 

Аве?рина Мария Александровна – поэт и прозаик, родилась 18 августа 1985 года в Москве.Окончила Московский педагогический государственный университет им. В.И. Ленина (Учитель начальных классов), Московский институт открытого образования (Учитель географии), Московский городской педагогический университет (магистратура – Филология). Выпускница Русской театральной школы, отделения «Теория стиха и прозы». В настоящее время – аспирант кафедры «Русская литература» Московского городского педагогического университета.Член Международного союза творческих сил (МСТС) «Озарение», Российского союза профессиональных литераторов (РСПЛ, Московское отделение), Союза писателей России (Московская городская организация) (РОО МГО СПР).Публиковалась в журналах: «Юность», «Костёр», «Дошкольник», «Кавказский экспресс», «Лиффт» и многих других. В 2016 году по итогам XII Международного поэтического конкурса «Союзники» вышел авторский сборник стихов: «Я не ищу внутри слова?».Живёт в Москве.

 

К списку номеров журнала «Слово-Word» | К содержанию номера