АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Григорий Марговский

Тетракатрены

КИТАЙСКАЯ ВАЗА

 

Не мандарин ли сватался к царевне,
Когда, в плену раскопов и излук,
Из белой глины горные деревни
Высокий чистый извлекали звук?
Иль заключал союз тысячелетний
С драконом огнедышащим колдун?
Догадку, обессмысленную сплетней,
Расплавило сиянье стольких лун!
И мы вдвоем, на ветреной террасе,
Скрепив объятья сливовым вином,
Как будто бы прозрели в одночасье,
Очнувшись в измерении ином...
Вскипал похлебкой рисовой на ужин
Густой туман, по мреющей косе
Носились капли снизками жемчужин
И в мельничном взрывались колесе.

 

ЧИПОЛЛИНО

 

Малышка плачет, мультик досмотреть
Не дали ей, дурацкий, но весёлый,
Досуг ее довлеть не должен впредь
Порядку, установленному школой.
Что ж, уповать на цифры здоровей,
Чем маяться с мятежным Чипполино!
Громоздкими составами сабвей
Ворочает с одышкой исполина...
Жизнь обсчитать любого норовит
И смертью обанкротить ради смеха,
И луковка, потешная на вид,
Ее бульдожьей хватке не помеха.
Но всхлипывает девочка, слеза
Боготворит героя, и в расчетах
Тех содроганий сладостных нельзя
Нам не учесть, до тысячных, до сотых!

 

АГЕНТ

 

Что нам в новинку, для других старо,
От веры в чудо впору исцелиться.
Агентом в похоронное бюро
Задумчивого взяли сицилийца.
Пронзает он в распахнутых дверях
Горюющих матрон зрачками скорби,
В сюжет миракля вписывая прах,
Как в оперу - бренчанье на теорбе.
Надрывной композицией родня
Довольна... А затем, на чаевые,
Гудит он в пабе весь остаток дня
И жадно рвёт колготки на Марии!
Прочувствовать чужое как своё
Немыслимо. С судьбой играя в карты,
Нам не покрыть всех козырей ее
Навязчивой комедией дель арте.

 

МАСТЕР-КЛАСС

 

Художник возвращается из Сохо.

Совокупляясь, чучела зверей

Произвели фурор. Переполоха

Возжаждала одна из галерей.

С тигрицей развлекался страус нанду,

Но лучшая из инсталляций – слон,

Расплющивший податливую панду,

Всех критиков обескуражил он...

А там, в иллюминаторе, на отдых

Кристаллы перламутрового льда

Плывут слоями. В перистых разводах

Вдруг кучевая высится гряда.

Учись у неба! Ежечасно стили

Оно меняет, на успех плюя.

Чтоб на тебя вниманье обратили,
Не представай в убогом амплуа!

 

БЕСЕДЫ

 

Устал я заговаривать с людьми
О том, о сём, а больше скуки ради:
Мол, эти белки - хоть с руки корми,
Такая прелесть... Нынче при параде?
На Патрика Святого, я слыхал,
Всего за доллар пиво бочковое...
Понравился ль невесте Тадж-Махал?
Прикладывал ли дядюшка алоэ?..
На самом деле - все мы чужаки,
С проблемами твоими не до кучи ж!
И в Тадж-Махале Патрика с руки
Вовеки ты питаться не приучишь.
Звонок к уроку снится по утрам,
Как будто я не от всего свободен
И сердце не рассек ужасный шрам
От многократной пересадки родин.

 

УСПЕХ

 

Суставы, сухожилья для острастки
Сочленены тончайше, не забудь,
Но нет пределов гибкости гимнастки,
В лучах переливавшейся как ртуть.
Медалей золотых в олимпиадах
Немерено: не любит уточнять,
И вообще, не переносит на дух
Спортивную разнузданную знать.
Успех мечтал чесать ее за ушком,
Да в жилах кровь нерусская, и вот,
В бассейне аэробику старушкам
Она который год преподаёт...
Масштаб не тот? Не стоит о масштабе,
Всех вечность уравняет, черт возьми.
Зато реально подфартило бабе
И с внуками, и с мужем, и с детьми!


 

ШЕРИФ

 

«Ты думаешь, я просто разодет
На Хэллоуин и как паяц безнравствен?
Бутлегеров шугал еще мой дед,
Шерифу ой не сахар в этом графстве!
По всем домам винчестеры и шмаль,
Попробуй сунься в боулинг - завалят.
Мочил бы ради герыча Камаль
Дружка Родриго, мускулами налит:
Нет, в пушечное мясо превратив
Пол-округа, взбесили федералов!
Я сына потерял, а мог бы Стив
Шагать тропой семейных идеалов...
Набрякли тучи, аж башка трещит.
Ну, я пошел, а ты пока прими тут.
Но втихаря. Сам видишь этот щит
На въезде в парк: noalcoholpermitted».

 

АНТИХРИСТ

 

Глаз урагана пристально следит
За паникой береговой охраны.
Так ягуар, засев меж пирамид,
Считает: все ль на месте игуаны?
Вот-вот уже консольной балки скрип
Раздастся - и гудбай, архитектура!
Моторной лодкой обернётся джип,
Рыболовецким траулером - фура.
Приняв за млеко пенную волну,
Младенец заагукает... "Не ширься,
Не приближайся, изверг, прокляну!" -
Вопит креолка грозная на пирсе.
Но захлебнутся звонницы церквей,
Над островом завоеватель, вихрист,
Промчится - и винить его не смей...
Какой другой потребен вам Антихрист?

 

НАКАНУНЕ

 

Речной круиз. Наверное, опять,
На Бруклинском мосту развесив бусы,
Мечтают их на земли обменять
Лукавые праправнуки, безусы.
Подмышкой Конституцию зажав,
Не отрицает статуя Бартольди,
Что уваженье ближних и держав
К чужой свободе зиждется на кольте.
Невеста просит белый лимузин?
Элитное авто не по карману,
Пока с десяток сонных образин
Ты не наймешь работницам в охрану.
Шампанским чокнись, в губы поцелуй,
Избранница твоя необычайна!
Не зря вуайеристом скачет буй
Вдали, у освещенного скай-лайна.


 

АНГЛИЧАНИН

 

Под стать газону стрижены усы
И бакены, как цоколь подбородок,
В глазах его - Вестминстера часы,
Окутанные мглой погодных сводок.
Попробуй на секунду опоздай,
Тебя из списка вычеркнет знакомых.
Империю распустит, а Китай
Смеясь поселит у себя в хоромах.
В нем что-то есть такое: будь он врач -
Не страшен скальпель, можно и на скачки
С ним выбраться, а если ты богач -
Твоей он не заныкает заначки...
Все дело, верно, в твидовом пальто
И в пудинге, что мы недавно ели:
Пошлёт в пустыню Алленби чуть что,
Да и на службу примет Дизраэли!

 

ОКРЕСТНОСТЬ

 

Луной осенней дальний лес оплавлен
И поле, где народ играет в гольф.
Боролся ты отважно, сэр Маклафлин,
С ощеренной бригадою «Вервольф».
Мой давний друг, твоя святая доблесть
Всем памятна, не в гольф сражался ты.
Нацелены в пылающую область
Верхушки пихт, и чуть дрожат мосты.
Селена зыбко движется над чащей,
Бреду за ней, окрестный мир затих.
Геройский сэр и друг мой настоящий,
С «Вервольфом» воевал ты за троих!
Как мячики для гольфа – видишь их ты? –
Рассыпаны повсюду горсти звезд...
Дивясь на месяц, что-то шепчут пихты,
Шагаю к ним через Маклафлин мост.

 

РЕЗЕРВАЦИЯ

 

Наследники шамана, хмуря бровь,
Хозяйствуют в урезанных пределах.
Не стало в резервации бобров,
И в казино охотятся на белых.
Крупье не улыбается, он строг,
Как будто стрелы у кого в колчане
Припрятаны. Немало приберёг
Оттенков он угрюмого молчанья.
Ужалось племя до восьми семей.
Еще один язык, на все глаголы
Поставив, проиграл... Не онемей,
Он мог бы расцвести без кока-колы!
Но действует проклятие, и вспять
Не крутится истории рулетка.
Из лука не умевшие стрелять
Богов туземных поразили метко.

 

КУЛЬМИНАЦИЯ

 

Клочками фотографий и открыток
Был устлан пол: их свадебный альбом.
«Не говори, Артур, не говори так!» –
Виктория в подушку билась лбом.
«Да, – сухо повторял он, – ради жрачки,
Сырокопченых брайтонских колбас!
Поставила меня ты на карачки,
Чтоб Осиных детей возил schoolbus!»
«А кто мне говорил, что чрезвычайка
Под шконку всех загонит?» - «Замолчи!
Для режиссуры, жмеринская хайка,
Я был рожден! Недаром москвичи
Мне стоя аплодировали! Дура!..»
Жена ничком упала на кровать:
Сейчас пройдет припадок у Артура,
И он к заливу съездит подышать.

 

Родился в 1963 в Минске. Учился в Политехе, затем работал в цирке и строил железнодорожные пути. Окончил Литинститут, печатался в «Юности», «Дне Поэзии» и других изданиях. Преподавал язык и литературу, был редактором и журналистом. В 1993 уехал в Израиль, стал официантом, грузчиком, охранником. В 2001 история повторилась, очутился в США. Сменил два десятка профессий, издал четыре книги. Эти стихи – из пятой, которая на подходе.


 

 

 

К списку номеров журнала «Слово-Word» | К содержанию номера