АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Ольга Глапшун

Поэтические переводы с испанского

 


Рафаэль Гонсалес Креспо / RAFAEL GONZÁLEZ CRESPO


      (Сантандер, Испания)


 


Рафаэль Гонсалес Креспо, полковник в отставке, неоднократно побывавший с разнообразными миссиями в бывшем Советском Союзе, а также в России, Белоруссии и Украине в постсоветский период, долгие годы изучает ситуацию в этих странах в геополитическом аспекте, и на сегодняшний день является одним из ведущих экспертов и консультантов событий, происходящих в этих странах, на страницах газет и других СМИ в Испании. Три первые книги писателя, как и его авторский блог “Из степи”, также посвящены этим вопросам.Но за последние два года вышли в свет два приключенческих романа. Их объединяет главный герой повествования Альфред Вигон. Первый роман "Двадцать один градус ниже нуля" ("VEINTIÚN GRADOS BAJO CERO") повествует нам об одном путешествии через Польшу, Беларусь и Россию главного героя, сопровождаемого своим невероятным товарищем Владимиром. Альфред едет на встречу с Ольгой, которая оказывается одной из дочерей Берии... В книге есть множество эпизодов реалистически изображающие постсоветскую эпоху в 90-е годы.В основе следующего романа "Янтарь" ("ÁMBAR") - одна из версий о судьбе Янтарной комнаты, которая исчезла во время второй мировой войны. В своём предисловии автор настраивает читателя воспринимать произведение, в первую очередь, как "история, которая могла бы произойти или нет, тогда почему бы и нет?"


 


       Рафаэль Гонзалес Креспо


  "Двадцать один градус ниже нуля"


              (отрывок из романа)


 


                          Если все представляется реальным, возможно, так оно и было...


 


     Владимир лихо лавировал по замерзшей реке. Это неправда, что русским привычно делать это, тем более в начале марта, когда в любой момент можно провалиться под лед, что чревато серьезными последствиями. Просто, хотел произвести на меня впечатление, что очень часто встречается в этих краях - смесь тщеславия и эпатажа перед иностранцем, - зачастую, чтобы скрыть свои недостатки на манер декораций Потемкина...


     Мы делали остановки в пути, чтобы размять ноги и снять напряжение после долгого тура по извилистой и ухабистой дороге, причем, ночью, прежде всего, чтобы не встретиться с непредсказуемыми ГАИ - дорожной полицией: грубыми, коррумпированными, определяющими скорость на глаз,  но были также и другие причины...


 


     Не имея возможности хлебнуть чего-нибудь горяченького в этих необитаемых краях, я чувствовал себя в ужасном настроении из-за страстного желания выпить кофе, который, казалось, мне уже нужно будет не просто пить, а впрыскивать в вену. Пришлось удовлетвориться несколькими ломтиками колбасы с черным хлебом, которые Владимир достал из старой плетеной корзины, где прятал свои сокровища и где хранились запасы провизии не на один присест.


Все началось давным-давно, хотя, сама идея этой поездки возникла совсем недавно и вела свое начало из Варшавы...


     Бродя польской столицей в ожидании прибытия автомобиля, как только позволит снегопад, я обратил внимание на нарядно одетых людей, каждый из которых нес хлеб, украшенный разноцветными лентами. Я присоединился к этой процессии, которая привела меня к скромной, но красивой церквушке, в которую я вошел, ища убежища от нулевой температуры на улице. Здесь понял, что празднуют Пасху, и принесли, следуя традиции, с любовью испеченные дома куличи, чтобы снискать божье благословение.


     Мои безусловно благие намерения были вознаграждены, - и моему удивлению не было предела! - так как спустя некоторое время, в полученный на входе пластиковый стаканчик, который я принял из интереса, проходящий между скамейками человек с  видавшим виды чайником налил кипящий бульон, согревающий сначала руки, а затем желудок. Если бы я мог знать, что это единственная горячая пища, которую я приму на протяжении довольно таки длительного времени, я, пожалуй, повторил бы.


     Бульон придал мне сил, и, более того, простое, но эмоциональное церковное служение заставило меня обратиться к Всевышнему с просьбой, чтобы Владимир прибыл вовремя и все прошло хорошо, хотя, не было ни малейшей уверенности, что Бога может заинтересовать это дело...


 


     Владимир тоже был, как и этот город, неопределенного возраста, нечто среднее между героями "Унесенных ветром" и "Как зелена была моя долина": морщинистое вплоть до волос лицо, ветхая одежда и Лада 124, аналог испанской модели SEAT 124, самой модерной из всего антиквариата, глядя на которую, хотелось плакать, и не только из-за её  желтого цвета, а еще и потому, что часть двигателя была пришвартована к корпусу с помощью телефонного кабеля, вероятнее всего, украденного.


      Путешествовать с Владимиром почти то же, что заниматься экстремальными видами спорта, такими как прыжки с парашютом, рафтинг или альпинизм... Он отпускал руль, пел во весь голос или матерился, объяснял, какие иностранцы все тупые, не способные понять ни русскую душу, ни его страну, ни вообще ничего...


Когда он был пьян, становился особенно разговорчивым но, тем не менее, на следующий день ничего не помнил или не хотел вспоминать, ничего не говорил и был предельно естественен и счастлив за рулем, напевая между делом или понося на чем свет свою жену и свекровь, проживавшую вместе с ними...


 


     ... Владимир встал, как роза, - или, как говорят в России, "как огурчик"-, попросил завтрак и с ходу умял его...


     Наконец, и я закончил завтракать под бдительным взглядом нашей хозяйки, с нетерпением ожидающей пока я доем, поблагодарил и задал магический вопрос, которого она ожидала весь завтрак.


- Я ищу Юлию Петрову, которая живет на улице Горького, 7. Думаю, её не трудно будет найти?


- Как раз и будет, - ответила она с удивлением, - потому что близняшка Берии уже не живет там. Почти два года как съехали в Слюдянку, чтобы поближе к работе мужа. А зачем она вам? - спросила.


    Берия? - подумал я, - опять Берия........


 


 


Rafael González Crespo 


"Veintiún grados bajo cero"


    (un trozo de novela)


 


                          Si parece realidad, es posible que lo sea...


 


     Vladimir hacia cabriolas sobre el río helado. No es cierto que los rusos hagan estas cosas y menos a primeros de marzo, cuando en cualquier momento se puede romper la capa y tener un grave accidente. Simplemente quería impresionarme, algo muy frecuente por aquellos lares — mezcla de vanidad—, de epatar al extranjero e incluso de ocultar sus carencias con decorados de Potemkin...


     Habíamos hecho un alto en el camino para estirar las piernas y aliviar la tensión, después de un largo recorrido por carreteras tortuosas y llenas de baches durante la noche, especialmente porque así no nos encontraríamos con los imprevisibles GAI de la policías de trafico: zafios, corruptos y que median la velocidad a ojo, aunque este no era el único motivo.


 


     La posibilidad de tomar algo caliente, en aquellos parajes deshabitados, era ninguna y yo estaba empezando a estar de malhumor por la falta de café que necesitaba no ya beber sino inyectarme en vena. Tuvimos que conformarnos con unas rodajas de embutido con pan negro que Vladimir saco de una vieja cesta de mimbre en donde escondía sus tesoros y que nos servirían de alimento en muchas ocasiones.


Todo había comenzado mucho tiempo atrás, aunque este viaje tan solo acababa de iniciarse en Varsovia...


     Mientras le esperaba deambulando por la capital polaca, a la que el llegaría en coche si la nieve lo permitía, observe que la gente iba engalanada y con panes adornados de cintas multicolores. Me uní a la procesión que me llevo a una iglesia recoleta y bonita y entre como para refugiarme de los cero grados de la calle. Allí comprendí que estaban celebrando la Pascua y llevaban, siguiendo la tradición, el pan hecho en casa, con todo amor, para que fuese bendecido.


     Mis aparentemente buenas intenciones tuvieron premio porque, en la entrada, me suministraron un vasito de plástico que cogí distrito y — cual fue mi sorpresa— que, poco después, un acólito pasaba entre los bancos con una maltrecha tetera, sirviendo caldo hirviente que calentaba, primero las manos y el estomago, después. Si hubiera sabido que iba a ser el único alimento caliente en muchas horas que mi cuerpo recibir;a, hubiera repetido.


     Me sentí bien el caldo y, sobre todo, aquel oficio religioso sencillo pero emocionante y aproveche para pedir al Altísimo que Vladimir  llegara y que todo nos saliera bien, aunque no estaba seguro de que Dios se ocupara de estas cosas.


 


     Vladimir también era como aquella ciudad, de edad indefinida, a medio camino entre los protagonistas de las películas “Lo que el viento se llevo” y “Que verde era mi valle”: arrugas hasta en el pelo, ropa raída y un Lada 124 color amarillo, equivalente al SEAT 124 español y lo mas moderno en antigüedades, que hacia llorar, y no solo por el color, sino porque tenia parte del motor amarrado al chasis con cables de telefonía, probablemente robados.


     Viajar con Vladimir se podía considerar deporte de riesgo, como el paracaidismo, el kayak en aguas bravas o el montañismo... Soltaba el volante, cantaba a gritos, echaba juramentos y me explicaba que los extranjeros éramos bobos, que no conocíamos nada del Alma Rusa ni de su país ni de nada.


Cuando estaba borracho, se volvía locuaz y, sin embargo, al día siguiente no se acordaba, o no quería acordarse, de nada de lo hablado y estaba absolutamente despejado y feliz conduciendo, mientras cantaba e insultaba a su mujer y a su suegra con las que vivía.


 


     ... Vladimir se levanto como una rosa - que en Rusia se dice "como un pepinillo"-, pidió desayunar y le puse sobre la marcha...


     Cuando acabe de comer bajo la atenta mirada de nuestra anfitriona ocasional que esperaba ansiosa a que acabara, le di las gracias e hice la pregunta mágica que ella llevaba esperando todo el desayuno.


- Busco a Yulia Petrova que vive en la calle Gorcogo, numero 7. Supongo que no será difícil encontrarla.


- Si lo será - respondió con asombro - , porque la gemela de Beria ya no vive ahí. Se cambió a Sludyanka hace casi dos a;os para que su marido estuviera mas cerca del trabajo. ¿Por que quiere verla?- contesto.


  Beria? - pensé - otra vez Beria.....


 


 


Ана Вила Портоменье (Ана Вила) / ANA VILA PORTOMEÑE (ANA VILA)


        (Табоада, Галисия, Испания) 


 


Автор поэтических сборников "Нечто от меня и многое от тебя" ("ALGO DE MÍ CON MUCHO DE TI"), "Сердцебиение труженицы" ("LATEXOS DUNHA LABREGA")Многочисленные публикации в поэтических альманахах и международных поэтических сборниках на испанском и гальего. Поэзия Аны - это, прежде всего, философия Женщины, потому что в каждой женщине от её рождения заложено стремление сделать этот мир лучше, даря ему свое вдохновение,  и внося коррективы в будущее. Именно женщина испокон веков является хранительницей домашнего очага, и часто желания видеть свой маленький мир в любви и согласии распространяется и на "большой дом" - мир, в котором мы живем.      


 


 El amor 


 


El amor


no se puede escribir


ni se logra decir en palabras


solo se debe sentir


y dejar que hablen sus alas.


 


Alas que jamas tienen fin


y vuelan aun cerradas.


 


El amor


no se puede elegir


ni se logra con mil batallas


solo se debe sentir


y dejar que se miren las almas.


 


Almas que jamas tienen fin


y son luz aun apagadas.


 


Любовь


 


Любовь


невозможно описать


суметь рассказать о ней


можем только чувствовать


пусть говорят о ней её крылья.


 


Крылья, которые никогда не имеют границ


и летают еще до того как раскроются


 


Любовь


невозможно выбрать


завоевать в тысячи боях


можем только чувствовать


пусть увидят её наши души.


 


Души, которые никогда не имеют границ


они наш свет даже когда еще не зажжены.


 


 


      Mi pensar


 


Mi pensar...tiene caminos


llenos de suspiros


para encontrar...los bellos motivos


que viven conmigo


uniendo el ayer y hoy.


Y mi corazón...tiene latidos


llenos de sonido


para alcanzar...los sueños dormidos


que viven conmigo


despertando en donde estoy.


Mi pensar...tiene amigos


llenos de alivio


para despejar...los cielos escondidos


que viven conmigo


brillando más de lo que doy.


Y mi corazón...tiene suspiros


llenos de castillos


para atesorar...los plenos sentidos


que viven conmigo


fortaleciendo todo lo que soy.


Mi corazón...es el pensar


con la razón que es amar


de lo que nunca quiero olvidar


para que el alma siga viva...al recordar.


 


        Мои мысли


 


Мои мысли... это дороги


полные вздохов


чтобы найти... прекрасные побуждения


что живут во мне


соединяя вчерашнее с сегодняшним.


И мое сердце... это биение


звуки которого


проникают... в уснувшие мечты


что живут во мне


и пробуждают их где бы я ни была.


Мои мысли... это друзья


одержимые желанием


разверзнуть... сокрытые небеса


что живут во мне


и дают света больше чем даю им я.


И мое сердце... это вздохи


полные замков


чтобы беречь... роскошь чувств


что живут во мне


укреплять все то чем я являюсь.


Мое сердце... - это мысль


что стоит любить


то что я не хочу никогда забыть


ради этого душа будет жить дальше... помня.


 


 


    Puedes... porque


 


Puedes verme a cada instante


en el tiempo y la distancia.


 


Puedes oírme a cada segundo


en la noche y en el día.


 


Puedes tocarme en cada momento


en realidad o en fantasía.


    Porque te veo en todas partes


    en el llanto y la alegría.


 


    Porque te escucho acercarte


    en estancia aun vacía.


    Porque te siento muy dentro


    en el corazón... de mi vida.


 


    Можешь... потому что


 


Можешь видеть меня каждый миг


когда рядом я или на расстоянии.


 


Можешь слышать меня в любую секунду


посреди ночи и средь бела дня.


 


Можешь коснуться когда захочешь


в реальности или в мечтах.


 


    Потому что вижу тебя везде


    в печали своей и в радости.


 


    Потому что слышу тебя


    даже в пустом пространстве.


 


    Потому что твое присутствие


    глубоко в сердце... моей жизни.


 


 Хосе Эстевез Лопеc  / JOSÉ  ESTÉVEZ  LÓPEZ


(г.Луго, Испания).


 


 Один из самых известных поэтов Галисии.


Юрист. Автор четырёх поэтических сборников и трёх романов на испанском и гальего. Печатался во многих поэтических сборниках. Основатель и координатор многих национальных и международных проектов в области литературы и искусства. Активный общественный деятель. Поэзии Эстевеса свойственны яркие и неожиданные образы, интересные ассоциации, поэт обращается как к лирической тематике так и к общественно-политической.


 


Entro en tu iris


 


Entro


en tu iris


en voz baja


y veo miles


de paisajes


muy bien amueblados,


con cuadros de voces


accesibles que vienen


de tu infancia


y que llenan


las paredes


de memoria.


 


Recorro


todas tus estancias


y resulta una feliz


peripecia personal


porque descubro


que en ti está


todo lo que paga


la pena en la vida,


y tu amor


ya ocupa mi habla.


 


Vislumbro músicas


que pellizcan las mejillas


y llamo por teléfono


a tu puerta con la sutil


esperanza


de que tu amor


guíe mi visita


por tu morada.


 


 


    Я вхожу в твою радугу


 


Я вхожу


в твою радугу


шепотом


и вижу тысячи


пейзажей


прекрасно обставленных


картины голосов


хорошо знакомых


с самого детства


которыми увешаны


стены


памяти.


 


Прохожу


везде где ты пребывала


и чувствую собственную


счастливую перипетию


потому что оказывается


в тебе


есть все то что возмещает


жизненные неприятности,


и твоя любовь


уже овладела моей речью.


 


В предвкушении музыки


от которой зажгутся щеки


я звоню


в твою дверь


с хрупкой надеждой


что твоя любовь


проведет меня


в твою обитель.


 


 


 como me duele...


 


… como me duele


tu frío muro


de silencio…


Probamos


o licor das coplas


que nunca cantamos…


Apalabramos


afeitada incultura


nos grandes conceptos


para arar na medula dun


dialogo de aromas erosionados.


Bombardeamos


con silabas de intriga


a nosa frágil autoestima


e derribamos a cidade amurallada.


Rezando en latín…


e nesas inda estamos.


… como me duele


tu frío muro


de silencio…


 


 


      как больно...                                                 


 


... как больно


от твоих холодных стен


молчания...


Пробуем


ликер куплетов


которые никогда не пели...


Обсуждаем


чисто выбритое бескультурье


важных понятий


чтобы вспахать до сути


диалог выветрившихся запахов


Бомбим


слогами интриг


нашу хрупкую самооценку


и разрушаем города-крепости.


Молимся на латыни...


и продолжаем быть.


... как больно


от твоих холодных стен


молчания...


 


 


 Como deter o reloxio?


 


Mina prenda,


a paixon maiz dura,


a que arrasa a calma,


sufrir a distancia


portadora


dun virus que medra


coma unha mancha


de humidade nas paredes


da mina alma.


A distancia,


un apagon


de lenta dixestion.


E noite pecha


e a angustia rebota


na ois adia


da extrana vontade de perdurar


na busca da tia ribeira.


Mais,


o paso inexorable do tempo


impide escapar da voracidade


dos anos, aves de rapina...


Como deter o reloxio?


 


 


      Как остановить часы?


 


Сокровище моё,


страсть моя долгая,


та, что уничтожила покой,


терпеть это расстояние,


что несет


вирус, растущий


будто пятно


влаги на стенах


моей души.


Расстояние


как затмение,


медленное пищеварение.


Глухая ночь


и грусть переходит


в отвагу,


неподвластную чужой воле,


в поиске своего берега.


Но, течение неумолимого времени


не позволяет избежать


ненасытности лет хищных птиц...


Как остановить часы?


 


 


***


 


Tal vez


debamos poner en valor


las proezas de esas personas


que saltan del lecho cada día


con la brisa y a ritmo de fracaso,


luchando como cometas en el viento,


malabaristas para sobrevivir.


 


Hablamos de la complejidad de la vida


(en esta apuesta imágenes y realidades).


 


Si desgranáis


en mis sentimientos


--la visita al viñedo es gratis--


encontraréis un corazón


en precario


que busca fotografiar


como terapia                                                                                                     


su


mejor mapa


de ternura.


 


Como certificado


de últimas voluntades...


 


 


***


 


Возможно


мы должны возвести в высшую степень


заслуги этих людей


прыгающих на кроватях каждый день


с ветерком и в ритме провала,


сражающиеся словно бумажные змеи в воздухе,


жонглёры выживания.


 


Говорим о сложности жизни


(выискивая образы и факты).


 


Если очистить от косточек


мои чувства


- посещение виноградников - бесплатно -


вы найдете сердце


в зыбком состоянии


что ищет сфотографировать


в качестве терапии


свою


лучшую карту


нежности.


 


Как сертификат


последних желаний…


 


 


 


 


 


 


 


 


Тоньо Нуньес (TOÑO NÚÑEZ)


(Луго, Галисия, Испания)


 


 


Автор поэтического сборника "Стихи о любви осенью" ("Poemas de Amor en Outono")


Координатор поэтического альманаха "Xistral"


Печатался во многих поэтических сборниках на испанском и гальего. Выступает на различных праздничных мероприятиях с художественным чтением и как певец. Лирический герой Тоньо Нуньеса - очень чувствительный, эмоциональный романтик, страдающий от глубоких, часто не разделённых чувств, ищущий гармонию в жизни, осознавая её быстротечность и пытаясь наполнить смыслом каждую её минуту. Но, несмотря на грустные мотивы, его поэзия подкупает своей искренностью и жизненной мудростью.


 


 


       Cando volverá  saír o sol?


 


 


No vento preñado de amenceres perdidos


e de solpores pendurados no guindastre do tempo


viaxa agochada a gadoupa aguzada da  depresión.


 


Chove


 


Choven chuzos de chumbo na chousa dos días fuxidos.


E a chuvia asolaga a chaira das horas chuchadas


na procura dun puñado vougo de versos de amor.


 


          Chove


 


Por que chove así por min?


Esta chuvia que me enchoupa de tristura...


Esas nubes que me anegan de negror...


 


                    Chove


 


Na campa da ilusión só medran margaridas murchas.


E navego pola beira da vida, coma un barco á deriva.


Por que inzou na miña ledicia a herba  da decepción?


 


Chove


         Chove


                   Chove


 


Cando volverá  saír o sol?


 


 


     Когда снова выглянет солнце?


 


 


Ветром, отяжелевшем рассветами потерянными


и закатами, подвешенными в башне времени,


тайно путешествует депрессия.


 


Дождь


 


Сыпятся иглы свинца в клубок дней-беглецов.


И дождь покрывает равнину скучных часов,


пытаясь наполнить пустую горсть стихами о любви.


 


              Дождь


 


Почему этот дождь так стучит по мне?


Этот дождь, насквозь пропитавший меня грустью...


Эти облака, окунувшие всего меня в боль...


 


                              Дождь


 


В поле иллюзии растут только увядшие ромашки.


И плывёшь по берегу жизни кораблём дрейфующим.


Зачем проросла в мою радость трава разочарования?


 


Дождь


                Дождь


                                 Дождь


 


Когда же снова выглянет солнце?


 


  Náufrago dos teus ollos (Galego)


 


 O mar inmenso,


coma o regato ó nacer,


cantaba a cantiga leda


do empardecer.


 


Aquel mar manso


-chaira azul infinda-


que aloumiñaba as rochas


con mans de muller.


 


Era o mar salgado,


o que bebían os teus ollos


mentres a bola de ouro


esgotaba os seus folgos.


 


Era o  mar dos teus soños


-espello de  gaivotas-,


o mar que te engaiolaba


co valse das súas ondas.


 


Mar de camiños confusos


- leito calmo de lene lúa-,


o que te  acolleu amante


e bicou  a túa pel núa.


 


Era aquel mar,


o que acalaba os cabalos desbocados


que agochaba no seu ventre


para confundirte.


 


O que teceu caraveis de escuma,


pintou peixes de cores


e ceibou bolboretas de coral


para seducirte...


 


E deixáchesme por el


-ladrón de tesouros-


como barco á deriva…


Náufrago dos teus ollos!


 


 


Кораблекрушение от твоего взгляда  


 


Безбрежное море,


словно речка новорождённая,


пело песню веселую


наступившему вечеру.


 


Это море покорное


- голубая равнина безбрежная -


скалы ласкало


руками женщины.


Было оно соленое,


его пили глаза твои,


в это время шар золотой,


измождённый, лишился дыхания.


 


Море было твоей мечтой


- зеркало чаек -


оно пленило тебя


вальсом волны лёгкой.


 


Море дорог спутанных


- спокойное мягкое ложе луны -


любовником страстным


кожу твою целовало.


 


Оно было тем морем


что усмирить могло коней строптивых


и тайна его глубин


вскружила твою голову.


 


Оно сплетало гвоздики пены,


разноцветных рыб рисовало,


отпускало на волю бабочек рифов -


чтобы лишь соблазнить тебя...


 


Ради него ты меня покинула


- вор сокровищ! -


теперь я корабль дрейфующий...


Кораблекрушение от твоего взгляда!


 


 


 Ilusión


 


No amarguexo da tarde outoniza,


cando amenza o solpor,


entre os refugallos da derrota


e as follas murchas da dor,


acubillarei o relustro da túa mirada.


Despois virá a lúa, na invernía,


e cubrirá de luz-cinza


as miñas feridas ensanguentadas.


E durmirei un longo sono de pedra.


Logo, en decembro, serei folerpa.


E choverán abriles de chumbo


pola miña pel de sangue e lama...


Agardarei a que escampe...


E retoñarei, vitorioso, en primavera.


 


 


      Иллюзия


 


В горечи этого вечера осеннего,


на рассвете заката,


среди обломков поражения


и боли листвы пожухлой


схороню молнию твоего взгляда.


Потом выйдет луна, зимой,


и покроет свет-зола


мои раны кровавые.


И усну бесконечным сном каменным.


Затем, в декабре, стану снежинкой.


Пока апрельские дожди свинцовые


не прольют на меня кровь и грязь...


Я пережду когда они прекратятся...


И оживу, победителем, весной.

К списку номеров журнала «ЕВРОПЕЙСКАЯ СЛОВЕСНОСТЬ» | К содержанию номера