АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Наталья Хмелёва

Дунаида

* * *

Кто сказал, что идол не может пасть,

истлевая, рухнуть в слепую пасть

твоего уюта?

И глядясь в ручей, Нарцисс обнаружил рыб

косяки, стеклянные их зрачки

леденцовых глаз исследовали миры.

Ни в одном из них румянец его щеки

не нашёл приюта.

Каково узнать, что всё состоит из рыб:

отражайся в глади вод, не души порыв,

познавай себя в движении,

им окутав

то ли всё кругом,

а то ли себя на треть -

ту, которая стоит, упираясь в твердь

золотого утра…

 

* * *

Было задано на дом:

забыть, что такое дом;

обнаружиться новым центром

несводимого вместе целого:

лесостепь, суховей, миражи, горение

трав по мере

того, как мы им подобны,

мы – все они;

укрепиться в себе и вере;

стать весенним

рассыпающимся

прозрачным и тонким льдом,

ухватить горбушку воздуха синим ртом

и лежать – не спать

в сыром прошлогоднем сене,

обнимая жизнь, не вписанную в потом.

 

* * *

Когда отовсюду безудержно льёт,

гляди, как вода превращается в лёд,

и время идёт, полумесяц растёт –

а ты вне сует становления.

И, будто по пояс в хрустальной воде,

касаюсь тебя, обнаружив предел

того, что витало в резной темноте

над нами как благословение.

Под лунным лучом танцевала листва,

и тени плясали живые, едва

едва понимая причину родства

с углями, камином, поленьями.

И в белой сорочке, дороги длинней,

я встала в большом и тревожном окне,

как будто лететь предстояло, а мне

хотелось не слыть привидением.

 

Дунаида

 

Что за странная прихоть – свобода расти,

начинаться в Шварцвальде Дунаем,

и неспешно, по-царски к Одессе брести

мимо милых австрийских окраин.

Дунаида – не путь и не мать, а судьба:

от буджакских степей и до Брига

вдоль извилистой жизни пекутся хлеба

и хранится в мешочках гвоздика.

Я была здесь недавно, и вверх по реке

до рождения, против течений

я плыла, как плывёт пассажир – налегке,

предаваясь разнузданной лени.

Но впуская под веки текучие сны,

и, танцуя в воде невесомо,

было странно не знать ни волны, ни вины,

ни своей преходящей основы.

А потом, задыхаясь, бороться за вдох,

унаследовав имя и время.

Это был мой ожог, настоящий ожог

предстоящего перерождения.

 

* * *

Кругом вода, одна вода

и мы в ней дома, словно рыбы..

Не ты ли эти холода

лучами ломкими рассыпал,

и остаётся: вглубь уйти –

но будто цельным, а не сирым –

и скользкой кожей ощутить

отсутствие границы с миром.

И тем трудней найти слова,

чем явь теплее в нас живая.

Проснись. Вокруг - ни существа,

ни ада, ни Земли, ни рая.

 

Окно

 

Уснёшь, проснёшься в новом теле –

уйдет усталость без следа.

Гляди: случайных превращений

нечаянная череда

заставит вдумчивей проститься,

и кто-то новый соберет

свой сон по буквам и по лицам,

себя не зная наперёд.

Не оттого ли так неловко

пугать словами тишину,

что Рейн бездомной полукровкой

переливается в весну,

и гонит ветер яснокрылый,

тревожа тюлевый узор,

меня в окно, чтобы накрыло,

и унесло, и – не спасло.

 

* * *

Она как дым стояла в колыбели,

наполненной водою до краёв,

и рыбы подплывали – и робели –

к коленям, возмутившим водоём.

И пробовали поры её тела,

глядя в упор, ища какой-то корм,

но больше ничего не разглядели,

помимо этих двух подводных гор.

И крик сдержав, она в подушку вжалась:

– как много мной не сделано добра! –

Живое серебро в воде рождалось,

и мир вокруг дрожал от серебра.

Одна чешуйка, взятая на палец,

поведала, что дева деве рознь.

И тем зловещей полночь для красавиц,

чем больше не успелось, не сбылось...

 

 

Ознакомиться с пдф-версией номера вы можете по ссылке:

http://promegalit.ru/modules/magazines/download.php?file=1501441081.pdf

 

К списку номеров журнала «ВЕЩЕСТВО» | К содержанию номера