АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Андрей Дмитриев

Стихи

***

Выудили пескаря –

встревожили воду

резиновым сапогом. Заря

уже полыхала, вытолкнув на свободу

спелое солнце. В розовом кулаке

пахло сырой чешуёй и сорванною травою.

Чайка – на ещё холодном песке –

морскою походкой обхаживала территорию.

В сумраке леса – хвоя дышала в лицо

гостю, в чащу вошедшему в поисках дров и ягод.

Много на нашей планете таких укромных лесов,

но этот – только для нас, хотя априори – для всякого.

 

Танцы воды – стали белыми –

манят тебя и ждут,

в круг вовлекают – с руслом по эллипсу следуя

за поворот крутой, где не провести баржу,

а лишь пирогу индейскую с хворостом стрел на днище.

Долгое эхо – будто бы диалог

с воздухом и пространством, дающими разуму пищу –

и это, возможно, бог…

 

Вспомнились песни – дикие песни –

с воем да с клёкотом. Пение у костра –

шанс языка дать самому себе версию

происхождения. На мелководье коса –

словно тропа пологая,

шаг – но на ней не отпечатать след –

только останется пена – как за лодкою,

несущей себя на весле.

 

 

***

Так слагается печь –

так руки кладут неспешный кирпич,

в своём стремлении лечь

точно в стык, уступающий лишь

к нам вползающей ночи. Здесь будет огонь

отдавать волю чувствам, играя под чугунком

или просто толкая прочь холод тугой

из зашторенных вечеров.

 

Так слагается речь –

так в гулком тазу разводит раствор

загорелый печник, чьи виски давно в серебре

и чей бас в каких-то негромких напевах – густой.

Слово – к слову, скребётся по шву мастерок.

Здесь будет огонь поднимать к небу дыма клубы,

и останется только глядеть сквозь стекло,

прижимая к нему уже зябкие лбы,

как от дома бежит в неживые поля,

в нежилые поля накипь пришлой беды –

в глушь, туда, где ниже ноля

и где не в чем согреть воды…

 

 

***

…….Э.У. и Г.Б.

 

Казань, казан –

казалось бы на всех,

на все глаза  

должно хватить в узле

старинных улиц

тех восточных яств,

что в волжской Азии соприкоснулись

с русской формой фраз,

но ненасытен взгляд,

и нескончаем пир

того, кто скоро, повернув назад,

запомнит вкус мистической крупы

по рецептуре всадников судьбы.

 

Казанский кремль,

где крест и минарет

доказывают общность теорем

в вопросе «что есть свет?» –

подсвеченный огнями ярких ламп,

всплывает на поверхность здешних вод –

здесь больше не тревожат звоном лат,

здесь тетиву не рвёт

жестокосердный век. В тугие небеса

взмывают голуби, как возглас, как восторг.

По здешним заповедным адресам

разносит письма бог.

 

На Баумана – пешая игра –

не в жмурки и не в салки – в города,

где в праве буква «К». Луны серьга –

повиснет в ухе неба, и Орда –

всё золото, накопленное встарь,

швырнёт к ногам, привыкшим измерять

собой любой открытый мир, как взмах хвоста

глубоководной рыбы в дремлющих морях.

 

Найди себя, дорогу указав

на некий край пространства – в данный миг

пусть это будет древняя Казань,

наполненная новыми людьми… 

 

К списку номеров журнала «Русское вымя» | К содержанию номера