АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Андрей Дмитриев

Камнетёс

* * *

Катись, камешек – лети из-под ноги.

В этом шествии – каждая мелочь становится звонкой

и – как будто бы – самой яркой на фоне безмерной тайги

одичавшего однообразия, где по мановению ока –

тянет лапы из хвои звериное наше тепло…

Тротуар – воробьиное русло под коркою льда и безличья,

сквозь которую будет звонить какой-то чужой телефон –

всё такой же мобильный, но не воробьиный – не птичий.

И никто не возьмёт эту трубку – угаснут гудки,

сядет тихо разряженный аккумулятор.

Но ты – лети, лети, камешек из-под ноги –

не улететь от себя-то…  

 

* * *

Нижегородский пряничный кирпич –

проверен зуб, но глаз по-прежнему находит

сырую вязь в прямоугольном цвете стен, до крыш

идущих на одном простом аккорде

переплетённых меж собою струн

и проводов, что искренне искрятся

от перенапряжения. Шарниры угловатых скул

вращают речь, которая замысловатым танцем

всех приглашает быть на дружеской ноге

с широким тротуаром, где под вечер –

до фонаря, что жизнь кипит в Москве,

а здесь – лишь капельку подсвечена…

 

* * *

То, что выточено из камня — не оспаривает у природы

право на красоту, но просит говорить потише

в своём присутствии, и отступает дикорастущий свет. Из гротов

обустроенной жизни, из любой образовавшейся ниши —

смотрит на нас человек, вовлечённый в движение декораций

и мыслящий категориями целесообразности. С левой ноги

встаёт в полный рост то, чего так привычно бояться

каждому глазу, в котором расходятся с дрожью круги

от брошенной в омут монеты, в котором солнце —

чиркнуло спичкой возле разрыва газовых труб.

— Похоже, что мы — тоже из камня, — говорит лоцман

речного судёнышка, спускаясь в открытый трюм,

как на самое дно. В это время вдоль берега

проплывают дома с холодными стенами и с липкими окнами,

с которых снимает отпечатки и метрики

старый фотограф с чертами гостя с востока.

 

То, что выточено из камня — предстаёт в панораме взгляда

колотым льдом, ставшим в бокале с виски

тонким и музыкальным — и даже чернеющие ограды

не отсекают от этой мысли.

 

Мы сделаем долгий глоток и продолжим стелить шагами

каменный город, растущий в глазах изнутри,

как из дымки холста цветы Марка Шагала.

Вот ещё один распустился, смотри...

 

* * *

Камень за пазухой –

теплеет, теплеет, теплеет –

и вот уже – мягкий хлеб. Оказывается

всё содержит в себе зерно, что от плевел

освободит только жар честной крови –

идущей от сердца.

Расправь хмурые брови –

мы не могли надеяться,

что фильм закончится свадьбой

двух перелётных птиц

в тростниках на пруду, где вдоль берега свалка

уже не знает границ.

 

Над пожухлой травой поднимается пар.

Время – сопрело на выходе из себя

в полости колбы. В классе не достаёт тех парт,

за которыми наши тени уже не сидят –

это шанс не отвечать у доски,

кто их кладёт, как неряшливые мазки.

 

* * *

И пошла коса по камням

высекать искры – такая уж тут косьба,

такая уж тут трава – растёт, засучив рукава,

из трещин гранита наук, под который костьми – судьба,

а зерном – агрономический бред –

ибо нет

проку. В июле – сушь,

в январе – дубак, хоть избу спали

да над этой жаровней грей руки – в лесу ж

все дубы – на гробы, как когда-то вспылил

бард с надорванным горлом. «Все стволы – на колы», –

дополнить бы, но язык – запал.

Полуночная жажда – взяла за кадык.

Корка льда на воде – пьёшь, и ломко зубам,

средь которых есть волчий клык…

 

* * *

Камнетёс – посмотрел на свою работу,

на свои мозоли, на бесконечную перспективу камня

и представил себя в образе птицы, сидящей на острой скале

с веткой омелы в алчущем клюве, с чем-то

живым в бездонных глазах,

но тут подошли люди и попросили плиту

для надгробного камня юноше, упавшему в пропасть.

Камнетёс – прервал размышления

и показал пальцем на камень, стоящий у входа

в каменоломню. Птицы на скале уже не было.

– Вот, что нужно бы выбить на камне, –

подумал вслух камнетёс,

поднимая с земли, упавшую ветку омелы…

 

* * *

Каменный цветок стал многоквартирным домом -

озлобился, оскалился, выплеснул из окон

всю ненависть электричества к ночи, встающей комом

в иссохшем горле реальности, из которого окрик -

кажется именем управдома. Лепестки - облетели, бутон -

качнулся на стебле и замер в сонном гербарии.

Глядишь на цветок, а видишь один бетон -

то, за что пчёлы в ипотечном огне погибали...


 

 

С пдф-версией литературного проекта «Вещество можно ознакомиться здесь

 

 

 

К списку номеров журнала «ВЕЩЕСТВО» | К содержанию номера