АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Павел Радзиевский

Брюхопёсая съедоба. Трагические оды

Брюхопёсая съедоба


 


Там куст растёт сквозь «Жигулей» скелет,


Два гаража, необитаемые оба.


А в зарослях крапивы там живёт


Зверина – Брюхопёсая Съедоба.


 


Она готова жертву укогтить


И, утаща, схарчить её готова.


Там вечерами лучше не ходить.


В неё стреляли, оживала снова.


 


На всяку живность зыркает урча,


О камень точит когти свои злые.


А мы с Ежовым посидеть пришли,


С портвейном и такие молодые.


 


Ежов газету постелил «Вечерний Омск»,


Стакан из пластика Ежов поставил гордо


Я приготовился делить наш апельсин…


И вдруг – в крапиве эта зверья морда.


 


Напав, животная за здесь меня хватила,


Ежова злобно цапнула за там.


Да, мы бежали, как же мы бежали,


Не дай вам Бог бежать как было нам!


 


Покусаны, но счастливы, что живы.


Лежит Ежов, живее всех живых.


Ему досталось больше, он страдает,


Так укусили, что теперь он псих.


 


Врач заставлял пить горькие таблетки,


Шприцом стеклянным полупопицы колол,


А апельсин – фрукт для Сибири редкий –


Взяв не спрося, других лечить ушёл.


 

 

 

 

Никодим


 


Никодим был микроорганизмом,


Он в природе тихо проживал.


Не хотелось очень Никодиму,


Чтоб его хоть кто-то изучал.


 


В жидкости едучие макали,


Жизнестойкость обозначить чтоб,


За интимной жизнью наблюдали


В очень электронный микроскоп.


 


Тяжела жизнь микроорганизма,


От науки Никодим устал.


Утешеньем было увлеченье –


Микроорганизм мечты мечтал.


 


Намечтает что, во всё поверит


И счастливым в той мечте живёт.


Пусть вокруг сплошные спирохеты,


Гонококки, пакостный народ.


 


Мир жесток к простому Никодиму


И весьма враждебно окруженье,


Но мечтать умеет Никодим,


В этом Никодимово спасенье!


 

 

Антропофаг


 


Жил-был один антропофаг,


Он человечество любил


И книжки умные читал,


Ещё не пил и не курил.


 


Однажды полнолунья ждал,


Чтоб некий ритуал вершить…


Но что-то на него нашло.


И что-то стало говорить.


 


Наговорилось что-то с ним,


И хрен бы с ним, но всё не так.


Он человечество любил,


А тут беседы натощак.


 


И мрачен стал антропофаг,


Стал пить, курить и не читать.


И перестал людей любить,


Чтоб овощи и фрукты жрать.

К списку номеров журнала «МЕНЕСТРЕЛЬ» | К содержанию номера