АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Людмила Щипахина

Отличный этот день. Стихотворения

ПЕРЕДЕЛКИНСКОЕ…

 

Не мучает мигрень.
Не слышен шум столичный.
Отличный этот день,
Как будто праздник личный.


У торжества цветов
И мудрости растений
Нет разночтенья слов,
И разногласья мнений.


Премьеры и вожди
Не заслоняют света.
И теплые дожди
Летят с вершин Тибета.


И пусть на миг, на час
Исчезли в небе чистом
И сводки про Донбасс,
И взрывы террористов.


Пускай напомнит жизнь,
Что вовсе не напрасно
Сказать: «Остановись,
Мгновенье! Ты — прекрасно!»


Все сущее — родня.
Все ветви, все коренья…
И вот — на грядке дня
Взошло… стихотворенье.



ПАМЯТИ АЛЕКСЕЯ МОЗГОВОГО

 

Заглохла речь и захлебнулась мова…
И свет вдали — почти неразличим.
…Убили Алексея Мозгового.
За что и кто? Пожалуй, промолчим…


Скупое солнце светит из-за тучи.
Донбасский шлях окутала беда.
…Уничтожают преданных и лучших,
А целятся в Россию, как всегда…


Неужто испугаться и забыться?
И сдать своих? И не шагать вперед?
Мы — русские! Покой нам только снится.
А Вера наша — города берет!



НАШЕ ПРАВОСУДИЕ

 

В тенетах бытия,
В смертельной схватке будней,
Подкупленный судья —
Нет личности паскудней.


Когда ликует вор,
От приговора млея,
Продажный прокурор —
Нет должности подлее.


Прикрыть, пригреть, украсть…
И наградить, порою…
Олигархата власть —
Нет ненавистней строя!


За трусость в битвах дня,
За тяжкий грех распада, —
Судите и меня!..
…Амнистии — не надо!



ИНТЕЛЛИГЕНТ

 

Профессор, врач или студент, —
В чем только держится душа —
Какой же ты интеллигент,
Коль нет в кармане ни шиша?


Какой же ты интеллигент?
Быть может — глубоко внутри?
Коль на газеты денег нет
Не то что там — на словари…


В эпоху бед, в такой момент,
Когда в бесчестье — торжество,
Какой же ты интеллигент,
Коль не ограбил никого?


Твой ум ученый чутко спит.
Лишь карандаш скрипит в руке,
От всех валютных пирамид
В своем прекрасном далеке…


О светлом празднике труда
Не думай с прежним торжеством.
Сиди, на чем сидишь всегда.
Работай серым веществом.


И не решай, что все — не так!
За всех решает президент.
А ты, чудак, молчи в кулак.
Ведь ты, мой друг, — интеллигент.



НАД ЛИСТОМ БУМАГИ…

 

Зеленый шум, ночные грозы,
Шмели лесные и стрекозы,
И сок подземный, и смола…
И то ли слезы, то ль опилки
Текут ручьем у лесопилки
Под телом каждого ствола…
Озон и память о пожарах
Сгорят в стальных резервуарах.
И кольца лет. И птиц полет…
И солнце, желтое, как хина,
Индустриальная махина
Смешает все! И все прервет!
Зато потом, как выброс флага
Плеснет по желобу бумага —
Застывший добела костер.
И то ль опилки, то ли слезы
Осядут сгустком целлюлозы
На бесконечный транспортер…
…А в ночь, когда подобьем блага
Придет желанна отвага
Мне снова взяться за строку,
Неужто в пору новолунья
Предстану я пред ней, как лгунья,
И лишь презренье навлеку?
Неужто ради низких целей
Предам я свет берез и елей?
И ту рябиновую кисть?..
Неужто на бумаге нежной
Я выведу рукою грешной
Строку,
Таящую корысть?



*   *   *

 

Хватает у нас территорий
И щедрость России — права!
…Далекий клочок Калифорний
Продали давно задарма.


И эту красивую сказку
Забудьте в глубинах души,
Раз снежно-родную Аляску
Профукали мы за гроши.


За дальним тропическим морем
Гавайи — подобны мечтам.
Но села российских факторий
Владели пространством и там.


Живем, прирастать не желая.
И так необъятна страна!
Не нужен нам «Берег Маклая»,
Чужая земля не нужна.


В дележке властей и событий
Уймите враждебный экстаз!
Мы вам не пеняем — «Верните!..»
Но не провоцируйте нас!



*   *   *

 

Душа то мерзнет, то огнем горит…
Познай себя! — премудрость говорит.
Познай себя! — А как познать, когда
Костер души горит на кромке льда?


Когда порой заключены объятья
Слова любви и тайные проклятья…
Как самого себя познать, скажи,
Коль правда может быть с оттенком лжи.


Коль истина, порой, не по нутру.
И с кулаками надо быть добру?
И все-таки — соедини концы!
Познай себя! — Ответят мудрецы.


И вновь я вижу, как на кромке льда
Горят костры и гибнут города.
Вселенский вихрь, связующие звенья…
Пульсары Правды с квантами Сомненья…



ХУДОЖНИКУ

 

Мой друг, ты изнемог над полотном.
Ты день и ночь тоскуешь об одном:
Гармонии служить и совершенству.
О, эта ярость — напрягать зрачки!
И в сердце увеличивать толчки.
И одержимость, равная блаженству!..


Художник, я хочу тебя спросить,
Достойно ль так свой труд превозносить?
Забыв себя — свое здоровье тратить?
Рука твоя ломает карандаш.
Томит тебя и мучает гуашь.
Бунтуют краски и штрихи в тетради…


Тебя твой труд сжигает, как ожог.
Не лучше ль поберечь себя, дружок?
Служить на службе, получать зарплату?
О, эти кисти, угли и мелки!..
Смотри, не довелось бы влезть в долги
И на пиджак прилаживать заплату.


…Тем временем художник рисовал.
Плыл по холсту уродливый овал,
Глаза пустые выглядели грустно.
Убогий лоб и блекло-серый цвет…
И в точном сходстве — был его ответ!
И... мой портрет, исполненный искусно.



О НЕЖНЫХ ЧУВСТВАХ…

 

Не смешно ли, про годы забыв,
Упражняясь на лире условной,
Повторять отдаленный мотив
Этой мартовской песни любовной?


Но скажите тогда — почему,
Возрожденное снова и снова,
Вопреки ледяному уму,
Льнет к губам раскаленное слово?


И зачем этот мартовский гул
Так превысил свои децибелы,
Что души безотчетный загул
Посягнул на чужие пределы?..


А небесного света волна
Наполняет весенние кубки,
В честь того, что природа вольна
Совершать роковые поступки.


Заломив облака набекрень,
Ясный полдень и дразнит, и манит.
Обольстительно пахнет сирень.
Упоительно верба дурманит.


…Был и так мой загашник не пуст.
Но опять, выбивая из ритма,
Все оттенки возвышенных чувств
Отточила незримая бритва.


И они, созревая едва,
Вырываются к светлому миру.
…Вот откуда берутся слова
И тревожат смущенную лиру.



НЕ ПРОЩАЙТЕ МЕНЯ

 

В дни тревог, уходящие в вечность,
В мирных буднях, добытых в бою,
Не прощайте меня за беспечность,
За неправду и трусость мою.


Никакого прощенья не стою
В этот век беспощадно-лихой,
Раз живу, притворяясь слепою.
И молчу, притворяясь глухой.


Не прощай меня, мама родная,
Раз весь мир вдохновенно любя,
И о горестях будней рыдая,
Я, порой, забывала тебя…


Не прощайте, что в веке суровом
Боязливо я лиру несла.
Никого не ободрила словом.
Никого от беды не спасла.


Глохнет в грохоте робкий мой голос.
Зло лютует, в грехи нас клоня.
Не прощайте коварство и подлость!
…И не надо — прощеного дня.



ТВОРЦАМ–МУДРЕЦАМ

 

Пересчитав свой риск и страх
На доллары и мили, —
Вы Родину мою в мечтах
«По-братски» поделили…


Но калькулятор ваш трещит,
Посеяв ужас вскоре,
Когда российский «Меч и щит» —
Возник на мониторе.


Возник погибельный маршрут,
Ведь не окинуть оком
Страну, где «Тополи» цветут
У «Сатаны» под боком.


Где каждый здравый — патриот!
И свято клятве верен.
Где дух, питающий народ,
Пространству соразмерен.


…Уж столько наломали дров
Отцы теорий модных —
Творцы всемирных катастроф,
Майданов всенародных…



СЛЫШУ ГОЛОС

 

Над Великим океаном,
Над размытой кромкой суши
Слышу чей-то голос странный:
«СОС! Спасите наши души!»


Кто тревожит слух мой чуткий?
Кто мне ветром дует в уши?
Кто пугает криком жутким:
«СОС! Спасите наши души!»


Что с твоей душой несчастной?
Что с твоей судьбою бренной?
Не тебя ли день ненастный
Поглощает во вселенной?


Это ты стоишь над бездной,
Защищая убежденья,
Современник мой любезный,
Кровный брат мой по рожденью.


Над враждебною преградой
Обломав былые крылья,
Ты, поверженный неправдой,
Умираешь от бессилья…


В скорби над какой разлукой
Чувства праведные прячешь?
Над какой болеешь мукой?
Над какой победой — плачешь?


Ну, а я, — под мирной крышей,
Вдалеке от бед и стужи, —
Слышу голос… Голос слышу:
«СОС! Спасите наши души!»



БЫВАЕТ…

 

Я давно собиралась сюда…
Торопилась и жаждала встречи.
Надоело!.. Как в ступе вода,
Эти сводки, и страхи, и речи…


В отдаленье — светло и легко.
В отчужденьи — покой и отрада.
…Я уже от себя далеко.
И нигде меня нет. И не надо.


…Желтый Нил раздвигает песок.
Льется солнце на парус фелюги.
Весел ветер. И полдень высок.
Я уже позабыла о вьюге.


Я уже зажигаю свечу
В тростниковой чащобе Вьетнама.
Не грущу. И домой не хочу,
Где разыграна горькая драма.


Где темно от сражений и драк.
Где грешно от вранья и дурмана.
Я ловлю, как вселенский рыбак,
Поднебесную синь океана…


И, конечно, пройдет этот стресс
В надоевшем своем постоянстве.
Что мне этот несчастный прогресс?
Мирный атом в немирном пространстве…


…У окошка блаженно стою
В виртуальной прострации этой…
В крупноблочном московском раю.
Босиком. И со свежей газетой.



О НАС, НЕЛЮБИМЫХ

 

Как мачеха теперь литература.
К душевным откровеньям не добра.
И смотрит день презрительно и хмуро
На доблестных служителей пера.


Слова святые уплывают в вечность…
От груза бед весомее строка.
А всяческая теле-шоу-нечисть
Глядит на нас, безумцев, свысока.


Но зависть к нам давно им чрево точит.
Томит. И утешает лже-стихом…
Проплаченные километры строчек
На графоманском торжище лихом.


И видим, как у власти на подмостках
Теснятся толпы корифеев их —
Лауреатов сходок русофобских
И номинантов ценностей чужих.


Пусть мы бесправны в этом мире новом,
Но дар священный — мы не продаем.
Не лжем, рифмуя. Не торгуем словом
И гимны олигархам не поем.


Не признаны. Судьбой не обогреты.
Не лгавшие ни нынче, ни вчера,
Друзья мои, безвестные поэты, —
Последние Апостолы добра.



*   *   *

 

Неужто мне зависеть от речей,
От ловкачей, от хитрости надменной,
Когда журчит серебряный ручей
В глуши тайги, во глубине Вселенной?


Когда душе так горько без родства
С забытым бытом древнего уклада…
Когда я в стороне от торжества
И жатвы золотой, и листопада.


Когда чужая злоба, ложь и шум
По сердцу хлещут горестно и больно,
Довольно мне, чтоб с чувством ладил ум,
Чтоб жил мой дух светло и монопольно.


И скорбный крест, и сонная земля,
И звездный ковш — небесная посуда —
Мой частный мир. Широкие поля
Без примеси азота и мазута…


И день высок, чтоб не забыла я,
Какую дань принять угодно миру.
И глупо над подобьем бытия
Всерьез страдать и всуе мучить лиру.


Перекреститься солнечным лучом,
Пролить слезу на материнском поле —
Без этого нет истины ни в чем.
Все остальное — суета! Не боле.

 

К списку номеров журнала «ДЕТИ РА» | К содержанию номера