АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Стефания Данилова

овердрафт. стихотворения



ижица

Без тебя мне не то чтоб не дышится, просто сваляны строчечки-нити. Я в твоей кириллице - ижица, упрекаешь за то, что я нытик. Я дышу не воздухом - рифмами, без тебя им трудно родиться. Я - стихами, ты - кровью и лимфою, и не птицы в мыслях, а пицца.  

Не Мадонна я и не Мэрилин, чтоб виньеточками развешать, но не той меня мерой мерили, чтобы так запылить небрежно. И стихие моей, как свечечке, с фитилём плохим - да скончаться, в сонной дымке танцуют чепчики, и кивнет сочувственно Чацкий.  

Вдохновляй, вдохновляй, вдохновляй меня, чтобы я была несразимым, ярким, животрепещущим пламенем в эту холодильную зиму.  

Но тебе варкрафтово, перфектворлдово - фиолетово, если попроще. Много вас, накатать бы оду вам, кто ухожен и доморощен.  

Ты уходишь - ведь ты туда влеком, как и я - приблудившейся строчкой.  
Я плыву за тобой - корабликом, из линованного листочка.

ищу в тебе

В тебе копаюсь, как в шкафу, или ильфопетровском стуле: не знать ни Морзе, ни кун-фу, ни даже истину простую, про то, что с легкостью куплюсь я на слова, а не на баксы. Но самый твой огромный плюс - в твоих руках пакеты акций на всю меня - вот ночь, вот день, на все истории истерик, послеконцертную мигрень и вечную нехватку денег.  

Я не живу тобой, прости. Я ненавижу эти сопли. Ты впитываешь до кости мои отчаянные вопли, прихвостнически служишь мне жилеткой драной молчаливой, когда нуждается в ремне душевных излияний ливень.  

И чем ладони холодней, тем сердце на любовь способней, так говорили, кто древней. Я поведу полка на сотни - ведь не дрожит рука, храня твоей ладони отпечаток. Зимой ты теплый для меня. Я не люблю носить перчаток.

Ведь я курю, давно курю - не по тебе, не обольщайся.

Я, может, брошу. К январю.  

От передозировки счастья.


Изо_льда

Из камня или изо льда, Изольда, сделана ты кем-то? Закуривать таблетки Кентом и ждать, пока прошепчет "да" тот человек,  кого ты хочешь то приручить, то приучить - к себе, что днем темнее ночи, светлее светлого в ночи. К себе, что так рыжеволоса, что затмевает солнце враз, что обожает безголосо петь песни с тайным смыслом фраз. Ты  вроде отыскала счастье: ему стираешь ты носки, но ночью рвет тебя на  части от неизведанной тоски.  
Ты хочешь меньше всех на свете - и в то же время больше всех: орать стихи в холодный ветер во всей щемящей их красе. Ты хочешь, чтоб тебя любили - и говорили, боже мой, как отличают чахохбили от хачапури с шаурмой, о чем угодно, кроме страсти, тебе всего семнадцать лет, и ты невинный головастик средь рыбных будущих котлет.  

Изольда, будь смелей, и будет твоим врагам и шах и мат, распутаются все распутья, по всем - зачет и автомат, и что тебе бы ни светило -  
остановиться значит смерть, ты поворачиваешь стило еще на четверть и на  
треть...  

...Но на сто восемьдесят сразу ты побоишься, как всегда,  
Поэтому заветной фразы ты не услышишь никогда.  


220

Посмотри - я сплетничаю с ними, что-то объясняю про экзамен. Я курю очередную слимми, прячу под бессонными глазами нашу дань традиции негласной - про нее я не скажу, увольте. Не предам позору и огласке только_наши двести двадцать вольт…
А оно искрится и мерцает, выбивает из-под шапки прядки. Смех звенит шальными бубенцами. Как делишки? Ой, да все в порядке. Все отлично, а на личном - лично, как в одной боянистой цитате. Кто-то жертва, кто-то точно хищник - говоришь, что я... С какой же стати?
Я стараюсь думать о глаголах, зная: невозможное возможно. Утолить бы свой тактильный голод.
Ты домашку сделал?
Нет.
Я тоже.

овердрафт

Это оборвется, завершится, выйду замуж, деток нарожаю - мне с собою так же не ужиться, но зато я вырасту большая. Буду помнить фотоаппаратом, картой памяти и чем угодно тоже, как ты - мне, а я - тебе отрада, как чудно с тобою мы похожи. Параноик, пессимист и скептик, ты - улыбкой облака разгонишь, мучаю в карманчике проспектик, ты меня целуешь на балконе. Громкие слова для нас - убийство, и молчи поэтому, молчи же - это все равно, чтобы лингвиста звать червём, блуждающим средь книжек. Это правда, только так жестоко. Это грустно, только это правда. Солнце, что заходит на Востоке. Чудеса немого овердрафта.  

Может, паникую зря, и выбор мною упадет в твою ячейку. Ты за что-то все-таки мне выпал. Зацепил, как ветка куртку, чем-то.  

Я тебя не то чтобы посмертно. Ты меня не то чтобы навеки. Просто это всем подряд заметно - тень твоя, лежащая на веках.


* * *

Я так обточена, что снаружи
Меня по ауре обнаружив,
Ты ужаснешься от черноты.

Я словно выточена волною,
Измучишься на своем каноэ
Плыть через темные воды ты.

Я ведь отточенная, как грифель,
Струна на рыжем гитарном грифе,
Над круглой пропастью пустоты.  

Я точка, ставь меня мановеньем
Руки, безжалостной, как мгновенье,
Но ты задумался и застыл.

Я точно коврик, что кем-то скатан,
Поленишься прочитать под катом,
О том, что я завершила бой.

Я точь-в-точь кот на сырой аллее,
Который здорово пожалеет
Об утре, пахнущем не тобой.

К списку номеров журнала «УРАЛ-ТРАНЗИТ» | К содержанию номера