АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Вадим Коченко

Весёлое никто. Стихотворения


Овражная проповедь

На фоне грязных штор
прозрачнее окошки.
У всех бездарных книг
изящные обложки;
У всех красивых жён
мужья такие лохи.
У благородных псов
породистые блохи.

На сломанных ногах
бегут быстрее в шоке.
Есть фарс в похоронах,
харизма в лжепророке...
На верхних этажах
до Бога путь короче:
Лишь сделал шаг в окно —
и всё. Без проволóчек.

При тусклом фонаре
массивней партизаны.
Дороги все ведут
в тропические страны.
Познавшие нужду
спешат в карман соседа;
Спасающие нас
спасаются от бреда.

Рождённые вчера
бегут к финалу кросса.
Наш путь — кулёк идей;
весь мир — кусок вопроса.


В стенгазету

Нарисую два минуса,
Назову это равенством.
Надо ближе придвинуться:
Молодые мне нравятся.

Я люблю полнолуние —
Так талантливо воется,
И в законе безумие,
И воинственно воинство.

Где-то там, в подсознании,
Конвульсивная Родина.
Но присяга у знамени
Слишком дёшево продана.

Мы стремимся запраздновать
Немоту абсолютную
И стыдимся по-разному
Ту, что губим салютами.


* * *
Не убивай меня непониманьем.
Прими как есть, крутых не надо мер.
Со временем развалится барьер —
Мы прекратим вещать на тараканьем.

Не унижай меня, во всём жалея,
Не обрывай сочувствием струну —
Я всё равно «на ручках» не засну.
Я сам! Мне надо выползти из клея.


* * *
Я стану подкормкой для вишни,
Как только мне скажут: пора.
Как только пойму, что я лишний,
Останусь для всех во вчера.

Стремился по тонким канатам
В своё бытие-шапито.
Молился, как правило, матом;
Откладывал жизнь на потом.

А время, за сутками сутки
Скачками — в глубокий овраг.
Когда-то кончаются шутки...
Печально, но всё это так.

На каждое новое «больно»
Я буду смеяться в котле.
А всё-таки было прикольно,
Когда я ходил по земле!


Ещё раз о войне

Вспышка. Больно. Пустота.
Был пацан — и нет солдата.
Так сбывается мечта
Пострелять из автомата.

У последней у черты
Человек, теперь уж бывший:
Бесполезные бинты
Не согреют взгляд остывший.

Рвётся нить, неверен ключ.
Вещи, ордена в пакете...
И заплачут из-за туч
Неродившиеся дети.

Холм. Оградка. Скорбь креста.
Фотоснимок. Дата — дата.
Вот и всё, сбылась мечта
Пострелять из автомата.


* * *
Не смотри в депутатские лица серийных маньяков,
Пробуждая в последних позыв искупленья греха
И желание сдохнуть под кем-то, по-детски заплакав;
Или вены вскрывать, игнорируя чёткость штриха.

Не кричи на собак, что кричат на твою сигарету —
Это слёзы и боль никогда не куривших собак.
Подсмотри в интернете чужие стихи и секреты.
Удержись на ступеньках крыльца в привокзальный кабак.

Разреши прикоснуться к твоим независимым темам
На рассвете, пока не пришла диктатура белья.
Поделись с близлежащим товарищем духом и телом
И начни продвиженье к разводу привычно — с нуля.


* * *
За глупый вопрос у лохматого деда
Я выменял право не спать по ночам,
И думать в тетрадь квинтэссенцией бреда,
И близких с собой приводить к палачам.

За десять минут до объявленной казни
Умру я от страха — ну ладно, ну трус.
Я думал, что смерть — это маленький праздник.
А смерть — это крупнозернистая грусть.

Под острым ножом скоростной гильотины
Диаметр шеи — последний рубеж.
Но есть позитив — излеченье ангины:
Здоровый, но мёртвый; не стар, но несвеж.


* * *
По твоим «ну и пусть» пропыхчу «Москвичом»,
Догоняя вчерашний троллейбус.
Эта ночь — не про нас, и кино ни о чём,
А с балкона — такая нелепость.

Про вчерашний звонок и сегодняшний снег
Говорят по второму каналу...
Я случайно забрёл: чай-бабай и ночлег —
И привык к твоему одеялу.

Я останусь на жизнь или просто пожрать
И с утра пылесосить жилплощадь.
Никакие стихи ни в какую тетрадь
Я не стану писать — это проще.


* * *
Когда меня разбудят спозаранок,
Борьба добра и сна идёт во мне...
«ТаТу» опять вербует лесбиянок
На популярной радиоволне;

По всем каналам голубых экранов
В рассветный час внедряют негатив.
На кухне затихает звон стаканов:
Соседи засыпают, не допив.

Но в новый день в такой вот атмосфере
Я всё равно с улыбкою вступлю
(Здесь можно в рифму что-нибудь о вере —
Но бог с ней, с верой): я тебя люблю.


Старые привычки

Пока ракеты бороздят пространства,
И жизнь всё лучше, и всё ближе цель —
В моей семье, ячейке государства,
Опять на ужин варят вермишель.

Теперь детей клонируют из клетки.
Дитя в пробирке: прогрессивно — жуть.
Я, недотёпа, снова, как и предки,
Для этой цели сверху громозжусь.


* * *
Комариные укусы
В тонкой воле колют дыры.
Молодые Иисусы —
Никакие командиры.

Неразумные фанаты
Носят детские пинетки;
Пьют довольные солдаты
По три смерти из пипетки.

Никотиновое лето
Предвещает метастазы;
Меч античного скелета
Предлагает сдохнуть сразу.

Многотрудные задачи
Удлиняют жизнь на время.
Экзотичные апачи...
Впрочем, это не по теме.

Паутина обещаний
Преградила выход к морю.
Ангел с крупными прыщами,
Я с тобой уже не спорю.


Весёлое никто


А ты попробуй не упасть
С кривой кровати,
Когда горячечная пасть
Промолвит: «Хватит».

Когда очередной Большой
Прикажет: «В кому!»,
Тянусь упрямо всей душой
К себе, такому.

Вот хмурый цокольный этаж
И чьи-то ноги;
Вот Бог садится в экипаж...
Костюмчик строгий...

А я — весёлое никто,
Мне жить в подвале,
Курить бычки, читать Барто
В оригинале.

К списку номеров журнала «ДЕНЬ И НОЧЬ» | К содержанию номера