АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Сергей Назаров

Как я был Дедом Морозом


Запилила моя меня совсем:

— Посмотри вокруг: мужики в поте лица добывают хлеб насущный и каждую свободную минуту работают на семейный бюджет — мёрзнут на базарах и горланят на майданах. Даже молодёжь по улицам бегает, рекламки раздаёт. А ты, лежень, с работы придёшь и — бабах с пивком на диван смотреть, как двадцать две сардельки гоняют по полю одну маленькую фрикадельку. Каждый день гоняют и всё никак не нагоняются! У других детей отцы как отцы — привозят чад в школу на авто, почти у всех в классе каждый год новые мобилки. А у нашего на зиму нет новых ботинок. Парень в седьмом классе, а до сих пор всё к Витьке на компьютер бегает. Помнишь, ребёнок целую неделю с нами не разговаривал? Оказывается, Витькина мама ему тогда сказала: «Когда уже, наконец, тебе родители свой купят?..» У сына депрессия, а отцу — хоть бы хны!..

И так она меня долбит почти каждый божий день.

А тут ещё кум:

— Чего ты теряешься?! Деньги сами под ногами лежат, только поднимай. Вполне можно по праздникам и выходным подрабатывать. Кстати, Новый год на носу — вон агентство «Снежинка» вербует Дедов Морозов. Мужики в прошлом году на корпоративах огребли немерено. А ты у нас в самодеятельности участвовал — подойдёшь в самый раз. Я бы и сам с удовольствием, но ведь ты знаешь, какая Ленка у меня ревнивая — изойдётся вся, увидев меня со Снегурочкой. В общем — давай, потом ещё и магарыч поставишь.

Ну, была не была. Решил я своей на Новый год сюрприз сделать в виде подзаработанных денег. В понедельник отпросился с работы пораньше и отправился в агентство. Народу прилично. Мужики в одну очередь выстроились, а будущие Снегурочки — в другую. Кастинг прошёл без осложнений — благо комплекция подходящая, да и навыки молодости пригодились: стишки почитал, спел, даже сплясал. На следующий день явился на инструктаж. Познакомили с моей напарницей. Зовут её Света, тоже хочет своему супругу сделать предновогодний сюрприз (как потом выяснится, к сюрпризам у них семейная тяга). Снегурочка как Снегурочка, ничего особенного. Не знаю, как Ленка кума, а моя, думаю, меня к ней и не очень бы ревновала: грудь — не больше второго размера, волосы жидковатые, а если макияж с лица смыть, то вполне возможно, что детки с утренника разбежались бы. Ну да ладно — мне ведь не с лица у неё воду пить, а совместно с ней трудиться.

Вместе с другими Дедами и Снегурочками получили мы трёхдневную разнарядку, соответствующую амуницию и адресные подарки. На работе я всё уладил, и со среды мы приступили к работе. Поначалу всё шло хорошо и слаженно. В первую половину дня — детсадовские утренники, во вторую — домашние заявки. На утренниках, конечно, запарка побольше — хороводы вокруг ёлки, стишки на табуретках, раздачи подарков. Но и оплачивались утренники по более высокому тарифу. Зато частные заказы обычно скрашивались традиционным гостеприимством хозяев, да и проще там всё было: побазаришь чуток, вручишь подарок, пропустишь рюмашку, получишь расписку — и good bye! В крайнем случае, дашь ребёнку несильно подёргать себя за бороду. А моя Снегурочка даже завела специальный мешочек для ответных сладких подарков.

В последний день намечалось самое ответственное, но и самое заманчивое поздравление — в загородном мотеле. Высадил нас там со Светкой заказной bus, обещав по нашему звонку забрать. Уже переодетые, мы прошли через скопище крутых тачек и мимо внушительного секьюрити в светящуюся огнями и гудящую от застолий постройку, стилизованную под терем. Администраторша провела нас к апартаментам наших заказчиков и исчезла за дверью. Застольный гул смолк, и через несколько секунд оттуда послышалось разноголосое скандирование: «Де-ду-шка Мороз!!! Сне-гу-роч-ка!!!»

Мы зашли в ярко освещённую комнату и предстали пред уже не очень ясны, но всё ещё любопытные очи собравшихся за большим пиршественным столом. Нам хлопали. Я уже готов был произнести стандартное приветствие, когда мой взгляд вдруг упал на визуально доминирующую за столом фигуру. Ба-а-а!!! Да это же Толька Бондарчук, мой одноклассник, с которым я не виделся лет уже, пожалуй, пятнадцать! Тут я вспомнил, что в заявке в графе «заказчик» действительно значится: «Бондарчук А. В.». Только великое множество его однофамильцев в какой-то степени извиняло мою недогадливость. Пути наши давно не пересекались, но я слышал, что Толян за эти годы сильно «поднялся» на торговле недвижимостью и стал преуспевающим бизнесменом. Все приветствия у меня застряли в горле.

— Толян!!!

Толька встрепенулся на мой голос, внимательно всмотрелся в мои глаза под кустистыми наклеенными бровями и закричал:

— Лёха!!! Ты?!! Вот это да!.. Это мой школьный дружбан! — пояснил он публике.— Всё, разоблачайтесь, ряженые, вы — мои гости... Какие там ещё поздравления... И вот вам за хлопоты.— Он достал из внутреннего кармана, отсчитал и протянул мне несколько приятно хрустнувших зелёных купюр.— А то потом не до того будет.

Прямо как в воду глядел Толик. За столом оказалось несколько свободных мест и приборов — ожидались ещё гости. Компания (Толькины подчинённые и коллеги по бизнесу со своими спутницами) с хлопаньем и восклицаниями приняла нас в свой круг. Поначалу мы были в центре внимания — выслушали несколько дружелюбных шуток в наш адрес и пожелание в конце вечеринки не перепутать наши шубы (я представил, как натягиваю Светкину голубую в снежинках, а она утопает в моей красной со звёздочками!), дабы не вызвать резкое неприятие нормальных людей.

Дальше всё пошло своим чередом: тосты, анекдоты, звон бокалов и вилок, ненавязчивая музычка, вежливые девушки с подносами. Постепенно мне становилось всё приятнее, теплее и умиротворённее, как при убаюкивающем покачивании на прогретых морских волнах. Со Светой тоже происходила метаморфоза. Она порозовела, потом разрумянилась. В медленном танце мне было приятно касаться её как-то вдруг округлившихся пружинящих форм (нет, явно больше второго размера), слышать её прерывистое дыхание, смотреть в её затуманившиеся глаза. С каждой новой рюмкой Света мне нравилась всё больше и больше. Кажется, и она испытывала подобное. Поэтому, когда в очередной викторине, по правилам которой парочка должна была уединиться в соседней комнате на двадцать минут, выбор пал на нас, мы как по команде вскочили и уединились...

Мы волновались и торопились. Мы очень торопились, но не успели даже толком раздеться, как за стеной раздалось дружное скандирование: «Стрип!.. Стрип!.. Стрип!..», за чем последовал чей-то густой бас, заставивший Светку мгновенно насторожиться, а через несколько секунд судорожно натянуть юбку. Я тоже стал машинально застёгивать брюки. В щёлку приоткрытой двери я увидел громадного, похожего, как мне тогда показалось, на гориллу культуриста, обнимающего миниатюрную девушку в костюме восточной танцовщицы. Их окружили и продолжали скандировать. По всему, вновь прибывшие были стриптизёрами, призванными развлечь Толькину команду...

Слова Светы: «Это муж. Вот ур-род...» — протрезвили меня в мгновение ока. Я ещё успел подумать, что женская логика, как всегда, на высоте: он урод, а она, при всей недвусмысленности нашей ситуации, по сравнению с ним оказывается как бы красавицей. Но мои размышления были неожиданно прерваны быстрым развитием событий. С криком «С-скотина-а!!!» моя Снегурочка выскочила в общую комнату, в три прыжка преодолела расстояние до мужа, попутно дёрнув за волосы взвизгнувшую «шахерезадочку», и замолотила кулачками в железную грудь великана. Ну прямо Валерия, избивающая Валуева на глазах онемевших зрителей.

— Я т-тебе дам «уехал на пару дней к маме»!.. Я т-тебе покажу «сделаю новогодний сюрприз»!..

Накладная снегурочкина коса у Светки съехала набок, и было бы всё это до колик в животе смешно, если бы не было мне чуточку грустно из-за женской непоследовательности и (совсем уж не чуточку) тревожно из-за неопределённости моего собственного положения.

Оторопевший верзила первое время пытался лишь удержать маленькие ручки, стараясь не причинить им вреда. Потом пророкотал его, в общем-то, логичный вопрос:

— А ты что тут делаешь?..

Я не стал дожидаться её ответа и постепенного прояснения истины. Несодеянность умышленного не является смягчающим обстоятельством, особенно если суд — точнее, самосуд,— будет вершить эта гора мышц, увенчанная небольшой головкой. Эту гору не сможет удержать и вся собравшаяся тут компания. Решение пришло очень быстро. Я запер дверь. Слава богу, это был второй этаж, а ограниченное по площади окошко всё же позволило мне без шубы протиснуться в него...

Только очутившись на снегу, я понял, что первое решение не всегда является верным. Дело было не столько в подвихнутой ноге, сколько в лютом морозе, мгновенно вытряхнувшем из меня остатки градусов. Застёгнутый пиджак меня, естественно, не согрел. Не согрели меня ни подпрыгивание, ни тряска. Вскарабкаться назад было тоже немыслимо. Первая здравая мысль — позвонить в агентство — была тут же отброшена: мобилка, как и деньги, осталась в шубе, а шуба — в комнате, где монстр, вероятно, уже топчет её. Не увенчалась успехом и мирная попытка добраться до мотельного телефона мимо бдительного секьюрити. На его вопрос: «Ты кто?» — я не нашёл ничего лучшего, чем ответить: «Дед Мороз»,— на что получил вполне прогнозируемую отповедь: «Тогда я — Дима Билан». Уговорить его не представлялось никакой возможности. Прихрамывая, я начал бегать вокруг терема, стучась по очереди во все подсобки. Безрезультатно. Кроме неумолимого стража у входа — ни души. Кричать бесполезно. До города восемь километров, дойти живым по такому морозу нереально. А если и удастся добраться до трассы из этого леса, то кто даст гарантию, что такую подозрительную личность подберёт кто-нибудь из водителей?..

Я начал тихо паниковать. Господи! Чего я только не передумал за эти минуты (или десятки минут?), бегая трусцой. Я покаялся во всех своих действительных и мнимых грехах. Я мысленно попросил прощения у моей Галки, лучше которой нет никого на свете, за своё сегодняшнее недостойное поведение. И мысленно уже простился с ней. И чуть не заплакал, вспомнив, что так и не успел купить сыну новые ботинки. Наконец, почувствовав, что ноги уже стали коченеть, волосы обледенели, а тело почти перестало ощущать холод, я решился на последний и отчаянный шаг. Я приблизился к подъезду и несколько притупил бдительность охранника, сделав вид, что говорю по мобильному телефону (на самом деле я застывшими руками как мог отогревал уши). Он усмехнулся, что-то пробормотал и отвернулся. Собрав последние силы, я ринулся в дверной проём. Последнее, что я ощутил, это согревающий удар в лицо...

Очнулся я от резкого запаха спиртного. Меня, совершенно голого, растирал водкой Толик, а его подруга Люська ставила мне под глаз холодный компресс.

— А-а-а! Очнулся наконец, Мороз — Синий Нос,— захохотал Толик.— Нет, скорее, всё-таки Мороз — Красный Нос, но Синий Глаз.

— Намёк понял...

— Ну ты и учудил, парашютист, блин! Мы тут всех на уши поставили, когда поняли, что ты сиганул. Испугались, что не успеем, ведь хватились не сразу — дверь-то ты запер.

Я прохрипел:

— А где этот... страшный?..

— Ты о Мишке-культуристе, что ли? — Толик снова захохотал.— Где же ему быть — выступил у нас, поехал с напарницей дальше. И Снегурочку твою, то бишь жену свою, с собой прихватил. Он хочет подзаработать на Новый год, чтобы шубку норковую ей справить. А ко всему тому, из-за чего ты в окно сиганул, он отнёсся как к простой новогодней шалости. Ведь мимолётная страсть и любовь — это разные вещи...



Я купил сыну новые ботинки, Галке — сапоги, куму поставил магарыч. Куплю теперь и компьютер, потому что Толик предложил мне место пиар-менеджера в его фирме. А своей благоверной я твёрдо решил теперь не изменять. Даже в мыслях. По-крайней мере, в наступившем году.

К списку номеров журнала «ДЕНЬ И НОЧЬ» | К содержанию номера