АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Никита Сафонов

номинатор "Альтернация"

http://www.promegalit.ru/autor.php?id=74

http://www.promegalit.ru/publics.php?id=83

«2 наклонных стихотворения, их шов»

-ПЕРВОЕ-

как будто бы мы могли встретиться посреди темно-красного поля
и в уходящем дожде, и в памяти, со страхом вспомнить себя
нет этого дополнительного
или может - подвешенного рая, обещания места, приезда к утру

сглаженные щеки мрамора, втиснутого в типичный грубый солнечный
край линий
липкую тонкость, толщину
меньше чем больное место согревающейся земли
как бы другой ореол, тесная туника душевой

это как ехать и громко дышать, громко дышать и слипаться
с приоткрытыми глазами, хотя когда сон
принимается жить - точно тогда, когда нет потоков

это когда можно встретиться, словно спрыгнуть с платформы
в невесомую сетку черного ожидания
(странно, света)
словно спрыгнуть с платформы
в иное время, подкрепленное ставнями
передающихся по слепым лицам исчезновений



так в стороне, так в холоде и постоянной
кристально чистой болезни (болезненности)
виднеется хрупкая статуэтка скорбящего
прислонившего колос к груди; как будто мы ни раз встречались
у светофора, казавшегося серым
под цвет башни
под цвет труб, нагнетающих сумрак железа



.
теснота листа, ограничение белого
теснота листа, ограничение белого
.


(*)
дольше, чем самое вытянутое течение; из всего
что разбрасывается проезжающими автобусами
скрежет, превращающийся в апостольский голос
или какие-то необъяснимые терции полигимнии

разбуди меня утром, среди этих темных домов
полного водой в раковинах

легкое подрагивание в глазах, ребра
сложенные; капель крана на кухне
все как пыль, стертая половиной момента
или блеск лучей на неосязаемом береге

так что ступив, обнаруживается мягкая, впалая
гладь времени, потерянного в сжатой ладонью ящерице

падающих книг с полки, соединенных
с белой известью потолка

выходя во двор, в ритмике ночью закрывающейся калитки
одиноко подсвеченной повсюду бумажным светом
разлитое пение птиц в степи, например
на теплой станции, синеющей в блеске границы
и отдаляющейся от болотистой гари; границы
уезжающего и какого-то отражения в полусне

я записал это, чтобы запомнить
-там где ты говоришь мы были
-да или вот хотя бы сейчас -


потрескивание то ли ветки шумят

-ВТОРОЕ-

между тем, как приходит тепло
и тем
как отступает в шагах лиственниц
воспоминание, виден разрыв:
что-то гибнущее просит себя сохранить

думая о тебе

в чем-то плотном, скользя по стеклянному
в асфальте чем-то знакомым (собственные отражения)
или другое - когда ты живешь

или когда жизнь собирается принять начало
складывается изнутри ветки

пробиваясь сквозь оболочки лент
крутясь в магнитофоне, так записывали
прошлую осень
между обрывков слов, криво написанных
не написанных ли вообще

там, ожидая возможное окончание
оказываясь недалеко от него

скрип корабельных мачт, стоящих
в глубине крон, в близости к свету
который замечает тень после отдыха
в молчании дальнего города, на пристани засухи
и печатных машин - в звуке полета от одного места
к его всплеску

дальше

я подошел и сел
слушая металлический скоп
звуков, когда
поднимается вдруг
с самого низа
проводниковый ветер

http://www.promegalit.ru/publics.php?id=101

ЭТО ГОВОРЮ 9 СТРАНИЦА БРОДЯГ ДХАРМЫ

тереза не повернуть назад никакого начала
одним поворотом
завод деревянной синицы
ломается и у девочки из рекламы сока
мерзнут руки
свяжи перчатки
на землю дождем для всех живых существ и навеки
не получается
похоже на временные циклы
пока чинят пути от чего-то к чему-то
пока не пускают стосороквторой скорый
и у нас остаются
общие черно-белые фото
множества лиц
на фоне вагонов

тереза на землю для кого-то
дождем из цветов с небес
как богиня полузабытых людей
перезабытых сначала, а это уже после
открытая книга несет строчку выдирающую
отовсюду оставив только свои знаки
на чужих полях

на чужих полях

тобой нам бы вернуться
но никто никогда не скажет
что был с тем кто сейчас
так же как раньше
потому что одинакового человека
не может быть – дважды
сложно – единожды
круги под глазами с утра
круги старых реинкарнаций
к которым никак не вернуться
тяжесть маленьких человечков на коже
и можно только замечать их пятна
вот отчего так грустно
смотреть друг на друга с утра
мы – не – проходим
дать себе хоть немного тепла
чтобы переизбыток холода
ночных блужданий в строках
своего последнего неоконченного похода
вот почему так
курить у окна
грея свободную руку на батарее
заворачиваясь в свитер
бесконечность
не слово
не падать на землю
ни дождем ни снегом
вне временного поля
вне себя
в ожидании наступления еще одного
в перспективах нового для
дополнительной попытки
кормления рыбок в собственном углу
пока выносят – старую – мебель
и снимают – левые – двери
КУРОМСКИЕ СНЫ
куромские равнины
дорога прямиком от разбитого юстоносликута
у вениамина не осталось курева я у него спрашиваю
кто пасет овец в темноте
как дай покурить
он отвечает грубо типа отвали
мы вместе вздыхаем ложимся спать на заднем сидении валетом
я ворочаюсь и никак не пойму кто пасет всех этих овец
когда темнеет
залегли на траве
на свежевыкошенной пахнет как первоапрельская шутка
когда тебе дают пощечину или воды
грызя соломинку и приятное пофигу или насрать
кеды стоптаны и пришиты нитками
в 100 километрах от курома мы с вениамином говорим
об экзистенциальных проблемах и о том что девочки
это очень очень неплохой вариант борьбы с вечностью
широкие экраны включенных глаз
необъяснимые женские талии неподвластное все
мы ищем вино и пару местных
купили бутылку но разбили по дороге к тачке
и ни одной - никого вообще
и грустные наши глаза под сиянием лунных фар

мы поссорились когда осенний ветер задул слишком сильно
вениамин и я или 2 меня или 2 его
кататься кубарем по мокрой холодной куромской земле
когда мы все наконец-то исчезнем
если исчезают потихоньку группы по 6 овец
в промозглую темноту наших лесов
и все ненайденные девочки всегда дадут руку
чтобы ее поцеловать
красивые глаза мои и их и его
и всех моих частей тела красивые репродукции
вчера веня сказал пошел ты и я обиделся а потом подумал
да действительно пошел
а когда я ел на следующее утро
он подбежал дал мне кулаком по лицу
крикнул что не бывает мнений
и убежал в куромские 5-ти этажки
в субфебрильную пустоту завернулся наверное в плед
и плачет как же так

и как же теперь добираться до курома на спущенных шинах
и без обуви
он забрал нашу общую пару
я становлюсь мышью
полевой мышью ближайшей станции
чтобы все оставшееся заканчивалось чужими письмами
на почте куда никто не ходит с утра на работу

ТЕКСТ С ЭПИГРАФОМ В КОНЦЕ

если главный герой историй которые я сочиняю водитель грузовика
значит ему неизбежно встретится кто-то
просящий подвезти

даже почувствовав капли на шее
рад бы и пусть ошибается счет не пальцы все-таки правда
в такое время ничего не случается
даже если ловить машину в путаных улицах
вымоченного района ожидающих
натыкаешься на таксиста говорящего на родном
в поисках приятных нот старого джаза но они только
в твоей голове
а так те же родные для него на переднем сидении

неопределенность места превращает любой путь
в большой мегаполис с остановившимся таймером слипа
пока звучит из колонок на фонарных столбах
тихая наивная песня
скрипучий бит наклоняющегося дерева
и плаща притянутого к земле
все это значит что-то пока не кончаться деньги
и купить на сдачу хот-дог и ускорив шаг
добраться где вроде жила
старая знакомая но не подать руки
запри себя на 10 пуговиц
убери в вещмешок шапку и шарф

такие дожди как на пароме в тумане
что кажется ошибается провожающий
а он смотрит во все ничто вместе взятое
отгребающего берега
отплывающих рыб

и вот снова в углу двора с настенными надписями-рисунками
мы ничего не знали
он облажался
оставь меня отпусти
не понятные вещи не понятые слова
огромное сжимающее кольцо города ночи
безжизненное никуда

продолжая искать хоть одну наводку
забываешь идти назад
за срывающимися афишами падающими в лужи
в морось времени секундой старости
исчезающими вообще
представь эти буквы никто не увидит

представь это почти не ты
поменяй все точки получив ту же фигуру
с другой стороны
представь это nativespeaker везет назад
не твою массу из тысячи ливней
и не бросает в икарус в попытке бежать

тлеющие словосочетания
огромная программа на DOSе из тлеющих знаков
свечи просмотра пустых полей
остаток окурок вмазка

представь это на левом боку на сырой траве
прикуривая соломинку мака
крутя в пустоте рулетку знаков препинания
с прыгающим шариком неровной истины
затягиваясь
затягиваясь
или животным
закрывающим телом теплый люк
в бесконечном зимнем дожде
положением собственных колебаний
текста – в тексте

<there is no rain
there is no me
I’m telling ya man
sure as shit*>

* - эпиграф монотонно напевается обрывая мелодику на последней строчке

EFRAMP\637

everybody nobody
Harisson

ветер с пола ветры с земли от холода в каждом доме
поднимается свет
к вечеру включают светящиеся огни
если и есть что-то в отдельно взятом скорее нет
нет
как не отрицание нет как часть согласия
это как бога нет
это как тебя нет
как единовременное восполнение и того и другого киванием головой
и третьего и всего чего не хватает
чтобы спокойно жить среди светящихся объектов
объективов телескопов планет
и все о чем возможно попытаться думать
превращается в итоге в огромных насекомых
чтобы их было не запереть в клетке
и не раздавить ногой

я выхожу на улицу (сумерки) дочитав до середины
и на крыше одного из домов точно
странные саксофонисты джармуша
как приветы с той земли
когда вдыхаешь старые запахи пыльных полок

и тебя нет и ничего нет я допиваю свои слова
самому себе
и из звуков всех вместе взятых духовых
вкусов отрицательной температуры
слагается воздух которым дышат дома напротив
и одинокие дети выбегают на белые земли
с криками от кого-то – мне

одинокие листья под ногами одинокие палубы
кораблей без причалов дней без начала
часов без конца часов без начала
одинокие листья подземные люди
ищут себя
в зеркалах без начала
в кинотеатрах без мест
в деревнях с горизонтами в виде линии жизни

http://www.promegalit.ru/publics.php?id=873

Обнажение 1:

обнаженное пространство, дышащее
дымом приходящего сухого ветра
что ты имеешь в виду

как долгое щемящее чувство
движения по диагонали
фотопленка истинного отпечатка происходящего
не зависимая от движения кристаллов

оставлены вещи; тело ровно и медленно
переступает границы
и ты находишь этот маятник, колышущийся
в тишине речи


говоря, не задумываясь о совмещении
языка с трансформирующим пониманием
(свободная мысль) \ (отличие севера от изображения на карте)

говоря просто: календарь
заканчивается
отрывные листы грустят осенью
накрывая деревянный пол белыми
почти магическими
кусками общего кода


календарь заканчивается
стареющая женщина смотрит трагическими
потерянными глазами - в холодном воздухе
наполняющим двери, когда кто-то входит в полуоткрытую дверь
их пустое шептание


Опыт минотавра

когда спускается эта звезда (звон в голове)
не прекращается шепот отрешенного
отверженного разговора - природа
следы \ старых \ усталых ног

остановки среди золотых луковиц
тоски в городах
полных предчувствия


полные силы, глаза закрываются


смещение внутри человека, вывернутый позвонок
достаточной ритмики вечера

монастырская тишина: опущенные веки сосен
ушная раковина пробегающей лани
мерно трясется

лифт
закостенелый прожекторный свет лагеря

звездопад, кружение головы, память
как ореол бесцветного знамени

то, что находится рядом
с чувством возвращения
(к прошлому \ отсутствию)

темнота
лестница
крик умершего в полете птенца
последние судороги привокзального запаха

(внезапное отождествление стула
с частью комнаты, закрытой изнутри)

стены напоминают сон, продолжающий
время, шифером рядом с домом



сколько трещин
сколько смерти в них
рядом с (живым) электрическим звуком
механической ночи




Некоторые слова, обрамленные свастикой времени

а потом – ничего, только спелая вязь
этого неподобающего вечера, здесь
на краю, можно сказать, яркого цвета
человеческого равнодушия – сам себе
поет хрустальной чистотой
последний блуждающий огонь, изрекающий
имя твое, последнее

рожденный без плоти, как мост
между двумя городами
оборванной телефонной сетью

система некорректна, бессмысленна
а что

странные адреса, что-то в духе
надписей на кривых партах

(ноль, абсурд, топливо)


сами атомы, или как сказать проще
(метрическое исчезновение)
как бы показывают – это не статика, но
какие-то нелинейные действия
под водой

прыгающая словно из земли рыба


голова больше отражения там, в этот час
ожидаемое оно останавливается

я говорю о чувстве ритма


и если это выкладывается из того, что песок
вычеркивает волну (вот она, граница)
зарываясь сама в себя, эта соль
проникает сквозь пыль и глину к земле
причащаясь чернотой, словно
чернотой улиц

разрастаясь запахом, попадая в воздух
которым и рождена



Отступление:

идет снег
строительные леса
глухой объект вымышленного минотавра

немного неверно

никто не думает о жажде
проводник заворачивает обед в рукав

эти крайности
нет, стремление быть ниже
(разные фактуры действительности)
межсмысловые атаки


одни и те же ландшафты за окнами
позволяют воздуху в почтовом вагоне
оборачиваться в сон

сон
дышащий историей
(но как и любой)
нервные руки озябшие от тоски


Выравнивание поэтического(смыслового) ландшафта:

дети ущемленные в обелисках странного
света
соседи поющие песни

(я хотел бы в союз)

странное чувство обвинения в жизненной
функции
что как, смотрят голые руки цветов

непонятные песни о товариществе, о
дружелюбии
куда-то подевалась смелость показать
свое жертвенничество
ремесло культуры перед
невменяемым надзирателем


несколько километров от мелитополя:
пусть живут, как хотят

дороги, смутные, вниз, звуки
гитары у лилового костра
это катастрофа знакомого человека,
который отвечает тебе:

все, что я говорю это только то,
что я не имею ввиду

(папа погиб летчиком)

человек
дело
отношение

встретимся там, где я сомневаюсь - вот он
парадокс, о чем разговаривать

коллективный, массовый
парадокс
держи руку крепче, дыхание
мое
передается через синтетические
флюиды пьяного воздуха

насыщенность

теперь куда ты идешь
несколько метров счастья
мерзлое лицо оборванного бога
сбитого головной болью
оторванного от субстанции

(лжи?)

http://www.promegalit.ru/publics.php?id=1353

* * *

слабые хитросплетения

словно перину встряхивают


а потом остается суетиться, радоваться
и мечтать
заходя (спускаясь) в широкий подвал

в тишине лестниц
я пишу на тебе: дно

и вижу сотни домов, залитых сном
и окон, показывающих мимолетные картины
необъяснимых происшествий


и что если мы плывем
в мареве дня, в грустной ночи

широкие кроны пахнут зноем

абстракция, и это никак не сюрреализм
философия рыб
шипящий район окраины, где-то в таких
измерениях мира теряется путь

сельская дорога, велосипед, туман, приблизительное начало июля

листья, вшитые в руки старением

«я не говорю о боге, о его
воплощении в место»
\
вместо

влажные стены, дыхание
в этих темных кругах не уловить, так же как и
(но это не похоже на простое слипание глаз)*

* — конец обрывается так резко, что произносящий слово «дно» не успевает произнести звук между первой и второй буквой, переходя мысленно от представления женщины к воображаемому морю,
светящемуся от сигарет на пляже;



* * *

автобус: слепя

-

эти верховные реки
снова одни
размывы, широкие вкрались
(постороннего леса
глухой стук)

одним часом: внутри
перебегая стороной
то, что внутри               меркнет

совсем другое

нескладываемое
слезой                   тонкость

юного

-

цветовых гамм сумрак, когда размазано греет полотен
мнимая разделенность

в струи потока лучится

твоим отцом вопрошаю: отец….
……………………………………
                      гибели силы не выместить


-


как разницы нет

или не наблюдается
                          остолбенев


в мутноватой рассеянности
заката леса соснового сквозь
по песку


-


вдоль крестов, сдерживающих
дыхание — здесь растворен камень

мыслями относительно движимого, мы ли сейчас
бездвижны (вкруг монастырь обходя
сквозь леса закатного сосны)

камнем растворено


окна

какие-то бесподобные формы

такого утра в котором
ты замираешь
над стоящим зданием

большая часть жизни

идентификация и замещение

автобусы в депо
время, которым спекулируют

что за разговоры
несущиеся из-под земли
телевизионные передачи двусмысленных
очертаний этого самого
диалога


послушай
так тих этот снег

К списку номеров журнала «ПРЕМИЯ П» | К содержанию номера