АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Бахыт Кенжеев

Я почти разучился смеяться по пустякам. Стихотворения

Я почти разучился смеяться по пустякам,

как умел, бывало, сжимая в правои? стакан

с горячительным, в левои? же нечто типа

 бутерброда со шпротои? или соле?ного огурца,

 полагая, что мир продолжается без конца,

 без элиотовского, как говорится, всхлипа.

И друзья мои посерье?знели, даже не пьют вина,

ни зеле?ного, ни крепле?ного, ни хрена.

Как пригубят сухого, так и отставят. Морды у них помяты.

И колеблется винноцветная гладь, выгибается вверх мениск

на границе воды и воздуха, как бесполезныи? иск

в европеи?скии?, допустим, суд по правам примата.

На компьютере тихии? вагнер.

Окрашен закат в цвета побежалости. Воин невидимыи? неспроста

по инерции машет бесплотным мечом в валгалле.

 Жизнь сворачивается, как вытершии?ся кове?р

перед переездом. Торопят грузчики. Из-за гор

вылетал нам на помощь ангел, но мы его проморгали

 

 

 

***

усвои? эту правду кривую

 сквозь бережныи? сон или стон

 порою господь существует

но чаще отсутствует он

пусть с готских и галльских позиции?

 священник пое?т полковои?

осанну когда разразится

последнии? решительныи? бои?

пусть жертвенных агнцев взрезают

 на тои? и другои? стороне

предвечныи? должно быть не знает

 что нету его на вои?не

добыча рабы драгметаллы

 воспрянь же возрадуи?ся друг

 и мочится воин усталыи?

на холмик отрубленных рук

и пишет приятелям в блоге

 что нет никого в небесах

 лишь зве?зды фальшивые боги

 как сахар в песочных часах

 

 

 

***

в детском небе непрочном вылитом

 из эфира из ветерка

мне уже не вспомнить какие там

 плыли взрослые облака

или взмыв из вселенскои? проруби

 то зеле?нои? то голубои?

почтовы?е белые голуби

 кувыркались над головои?

письмоносцы мои голубы

 кареглазые ну куда

 ускользнули вы однолюбы

незапамятного труда

с тонкои? трубочкои? алюминиевои?

 клювом острым пробуя вле?т

мироздание неба синего

ле?гкии? инеи? его и ле?д

 

 

 

***

Опять весна, о primavera, вновь язык

 свободен, словно в юности. И снова

 стою на площади, где грузныи? Паваротти

 оплакивал Карузо, напрягая

серебряное горло, и в толпе

матрона из простых, вдова, должно быть,

платком бумажным утирала сле?зы,

вся в че?рном — нет, скорее в те?мно-синем.

И я там был, аз, обладатель трои?ки

по пению, почти лише?нныи? слуха?и

 голоса, не зритель, а свидетель,

запоминавшии?, как светло и зыбко

 рулады скорбные по улочкам блуждали

 и затихали, не достигнув неба,

как улетала музыка, вернее,

 жизнь таяла, сияя вместе с нею.

Ну что, певец, ты тоже вышел в минус?

Хотел распивочно, а выпало — на вынос.

Скамеи?ка, дворик, дождик молодои?

летает над летеи?скою водои?.

Промозглыи? воздух густ, стакан гране?ныи? звонок,

 сочится тьма огням наперерез.

И есть еще? — дрожать и кутаться спросонок

в изношенные простыни небес.

 

 

 

***

Глагол време?н, металла скрип,

ветшающии? четыре?хстопныи?

ямб. Я и сам уже охрип,

как тот будильник допотопныи? —

 завод оттикав до конца,

до самых медных шестере?нок,

он у постели мертвеца

кричит, как брошенныи? ребе?нок.

Ах муза, муза, не морочь

мне голову. Шумим, болеем.

Жизнь, как надтреснутую ночь,

в тиски зажав, столярным клеем

вернуть пытаемся. Ан нет.

Во имя Господа и Сына

она птенец и слабыи? свет —

не золото, не древесина.

 

 

 

***

Все?-таки поживе?м еще? — суетно, ветрено, кое-как.

Воображаемая гербовая бумага

пахнет вечностью. Чаша моя в руках

постепенно пустеет. Что, бедолага,

получил отсрочку? Радуешься? Звезда

романтическая сияет. Шумит шелками прекрасная дама.

А вообще-то мир стал безумен и безнаде?жен, да,

словно строка из позднего Мандельштама.

Вечереет. Верховныи? врач, завершая дневнои? обход,

смотрит на стаю грачеи? в окне, моет руки, хмурится и томится,

понимая, что этот прелюбодеи?ныи?, лукавыи? род

слишком рано выписывать из больницы

 

 

 

 ***

в большую ночь как нероднои? уходит день очереднои?

деревья белое надели роняет месяц ме?ртвыи? свет

 уходит день потом неделя а там и год и сорок лет

в большую ночь в чужую тьму не пожелаешь никому

крути?тся мелкии? планетоид вокруг невидимои? оси

ни жить ни умирать не стоит не верь не бои?ся не проси

и карусель кружится ле?жа пластаясь холодом по коже

звенит стакан взрослеет сын смеются детки смотрят кротко

 зачем ты надрываешь глотку зачем стараешься акын

11 июля 2016

К списку номеров журнала «НОВЫЙ СВЕТ» | К содержанию номера