АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Елена Коротаева

Русский банкир

Автор двух книг, выпушенных в 2013 году московским издательством ЭКСМО: «Канада. Индекс лучшей жизни» и «Израиль. Земля Обетованная».

Первое образование — Московский государственный лингвистический университет. Второе — Американский институт профессионального коучинга. Переводчик и Life Coach. Коренная москвичка, с 1991 года по 2001 жила в Израиле. Живет и работает в Канаде с 2001 года.


 

— Если вы о ценах на картины, то это к моей половинке! Лена, иди сюда!

«Опять он меня подставляет», — подумала я и пошла вниз по лестнице, печалясь, что меня оторвали от интересного чтива, проплывающего по экрану компьютера одно за другим, ивытянули из уютного кабинета.

Мой нервный спаниель пошел за мной.

По дороге надела тапочки и улыбку, но не ту, что «У меня есть улыбка одна: так, движенье чуть видное губ...», а другую... для посторонних. Как же это я забыла, что утром позвонил наш друг Эдик и сказал, что приведет русского банкира, который прилетел на неделю вТоронто по делам, хочет посмотреть картины и, может быть, что-нибудь купит. У него много миллионов и банков. Эдик молодец, он всегда старается закрутить что-то нужное.

Русский банкир внешне представлял собой худший вариант еврейского мужчины. Формулировка моя. Характеристики: выпученные щитовидные глаза, невысокий рост, лысина ибольшой живот. Есть, конечно, и лучший вариант еврейского мужчины а-ля Александр Ширвиндт — Михаил Козаков — диктатор Франко.

Они замечательные, породистые и благородные, я даже выбрала в спутники жизни один такой экземпляр. Ой, я вижу — мужчины ухмыльнулись слову «выбрала».

Ах, ну да, ну да, конечно, простите, выбираете же вы. Мужчины выбирают. Да, да, да, да, да. Держите меня, пять человек... выбирают они.

— Пожалуйста, выбирайте. Все на стенах. Продается не все, но, если что-то очень понравится, художник сделает вам копию, — произнесла я привычную фразу.

— Не копию, а авторский повтор. Пока художник жив, он всегда может повторить картину, — привычно поправил маэстро.

Я налила всем чай, поставила на стол фрукты и конфеты. Мы с женой банкира, блондинкой славянского типа такого же возраста, как он, под полтинник, пили чай и беседовали. Она была утомлена. Рассказывала о том, как сложна ее жизнь, когда садовники не выполняют, о чем их просят, и тридцать человек прислуги все время увольняются, и надо к новым привыкать и обучать.

— А нам сосед траву стрижет. У него газонокосилка мощнее, — ляпнула я не по делу, инаменя посмотрели с сочувствием.

Миллионер пить чай не стал. Он бродил по гостиной и почему-то становился все более иболее нервным.

— Сколько стоит эта длинная над диваном?

— Пять тысяч. Владельцы галерей дают за нее девять, но они забирают половину, мы неотдали.

— Почему не отдали?

— Ну, мы с голоду не помираем... — ответила я.

— Вы знаете, так смешно, некоторые канадцы заказывают картину не по принципу: городской пейзаж, осенний лес или цветы, а говорят “sofasize” — «мне размером с диван» ... — сказал любимый, желая поболтать и всех развлечь. Никто не отреагировал.

— А эта квадратная?

— Две тысячи. Холст, масло, размер 120 на 120 см.

— А эта?

— В раме? Три тысячи.

— Я готов. Я выбрал. Можем начинать! — сказал банкир.

— Что начинать? — говорю с дурацкой улыбкой.

— Наверное, нужно решать с ценой... — сказал наш друг Эдик. Мы вопросительно переглянулись.

— Тот, кто будет участвовать в сделке, должен выйти, — пояснил Эдик.

— Ой, это к моей половинке. Я в этом не разбираюсь. Леночка!

Подставил, как всегда! Совсем не понимая, чего от меня хотят, но предчувствуя веселенький прикол, я встала. Наш друг Эдик обнял меня за плечи и повел в мастерскую. Это помещение такое под названием basement в Америке и Канаде — нижний этаж, четырнадцать ступенек вниз с небольшими окнами под потолком. Строили так всегда на случай смерча—торнадо, чтобы было где укрыться. У нас там мастерская художника — черт ногу сломит. Там меня оставили и закрыли дверь. Сижу, жду. Приходит наш друг Эдик и приносит мне бумажку, сложенную вчетверо:

— Разверни, здесь он предлагает цену за три картины!

Смотрю, написано — 800 долларов.

— Дай свое предложение! Напиши, напиши!

— Но я же ему назвала цены...

Эдик берет пустую бумажку, поняв, что мне бесполезно объяснять азы финансового права, и быстро идет наверх. Возвращается с новой бумажкой... 820 долларов за три громадные картины.

— Я же ему сказала...

— Нет, так не полагается. Пиши предложение.

Я подчинилась, написала. Бумажку сложила, он унес.

Жду. Приносит — 835 долларов. Пишу свою, все время одну и ту же цифру. Эдик ходит сней наверх и приносит новые бумажки, сам в них не заглядывает, это у них, видимо, запрещено попротоколу. Сумма банкира растет, но медленно: 865, 880, 920. У меня мысль — надо продолжать, наверное. Правила таковы. Сижу, быстро орудую ножницами, режу бумажки, много бумажек...

Вдруг гипноз стряхнулся. Зачем я это делаю? Не послать ли мне этого банкира? Приходит Эдик, говорит: «Это его последнее предложение — больше не даст». Смотрю: 1000 долларов за три картины.

— Да накидай ему еще акварелей! — предложил наш друг Эдик.

— Акварелей?!! Ему?!! Накидать?!! Еще!!!!???

На этом месте я почувствовала, что сейчас и у меня глаза вылезут из орбит. Интересно все-таки, принято ли сейчас в новой России новых русских посылать? Ну, не знаю, как принято, меня там с 1991 года нет. Я решила использовать терминологию — не знаю, правильную ли, но неважно, вылезла из подвала и сказала: «Сделка отменяется!». Они ушли. Мы ошалело взглянули друг на друга и поговорили в нашей обычной вопросительной манере:

— Ты прогнала банкира? — спросил он.

— Не явно. Надо было пригласить его пожить у нас?

— Нам же в этом месяце нужно... Как заплатим?

— Заработаем. Разве месяц завтра кончается?

— Конечно, заработаем. Какое сегодня число?

Я обняла похожего на диктатора Франко и стала подниматься по лестнице на второй этаж, влюбимый мой кабинет с большим окном и заглядывающим в него кленом, думая уже совсем о другом... своем, интересном, не имеющем никакого отношения к деньгам и банкирам.

 

«У меня есть улыбка одна:

Так, движенье чуть видное губ.

Для тебя я ее берегу 

Ведь она мне любовью дана».

 

Анна Ахматова

 

Мой нервный спаниель пошел за мной.

К списку номеров журнала «НОВЫЙ СВЕТ» | К содержанию номера