АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Татьяна Скрундзь

Нулевой псалом. Стихотворения

***

Мгновенье бытия короче сна,
природа откровенна и честна,
и полнота избыточна. И нам пора...
Как жаль, что выходить давно пора -
из этой двери.
Мы против правил остаёмся в нём
на кем-то оговоренный объём
дыхания. Но, знаем, что уйдём...
(конечно же, когда-нибудь уйдём),
и тянем время.

 

 

***

Бушует ветер по крышам,

Шорох где-то внизу.

Где-то скребутся мыши –

Корни любви грызут.

Еще не развеялся запах

Сырости и зимы,

А где-то в облачных замках

Нет между нами войны.

 

 

***

От Енисея до Невы
раскинул руки бес любовный.
Он не играет в поддавки
и не выстеливает ровно
постель из мшистых облаков,
что переваливают лихо
за тень хребта в долине снов
под Шмидта*.
От Енисея до Невы
простер орел крыла свободы.
Он не дал мне живой воды
и падшую не оживил природу.
Слов недосказанных, хмельных
не вырастит земля чумная,
и я останусь для своих
чужая...
_ __ __ __ __ __ __ __ __ __ __ __ __ __ __ __ __ __ __ __ __ __ __ __ __ __ __ __ __ __ __ __ __ __ __ __ _
*гора Шмидта в Норильске (названа так в честь Фридриха Богдановича Шмидта
(1832 - 1908), российского геолога)

 

 

 

***

Сколько весен…
унесется по ветру мимо
прижаренных солнцем нищих на паперти
пока не закончится пост?
Время свернулось в клубок
Посередине детской песочницы,
Где строят замок мальчик и девочка.
В руках расплавляются совочки,
Текут, заполняя собою ров,
Пластмассовые ручейки.
А мы на равнине возле песчаных стен
Греем свою чешую,
Чистим ее от ошметков старой кожи,
Сплетаемся вместе, не задевая детей…
Мы - змеи, танцующие на горячем песке.

 

 

***

Посмотри на мир, что ты видишь в нем?

Человек-гора походил конем.

Приходи и властвуй, и разделяй.

Но меня в игру не включай!

 

Я из тех ферзей, что берут с собой,

Погибая, противника целый строй.

Я из тех королей, что стоят не зря,

Я из пешек тех, что ферзя

 

Вызволяют из плена за жизнь свою.

Но в игру меня не бери, говорю!

Потому бесчестен наш договор,

Что партнер мой – вор.

 

Он любил от души воевать за мир

И во время чумы устраивать пир.

Он был праведен, как палач Христа

И бледен, как береста.

 

Ты же помнишь, как кровь и вода текли…

Человеком-горой его нарекли.

Обвенчали с ведьмой, а на войну

Он пошел искуплять вину.

 

Да успел, уходя, своровать твой плод –

Несозревший, вяжущий зубы и рот,

Застревающий в горле его жены.

За него мы поражены…

 

Субъективны правила этой игры.

Посмотри теперь на свои миры.

Что ты видишь? –

Гора-человек с конем!

И ведьма его при нем.

 

И разломана шахматная доска,

И в щелях древнерусская мать-тоска.

Но печаль моя не об этой игре,

А о шапке, что на воре.

 

Эта шапка сжигает им сердце и дух.

И однажды устанет один из двух.

Ты расставишь фигуры на новый бой.

Но меня не будет с тобой.

 

 


Нулевой псалом


 

Ты возлюбил и возлюблен, я же бессильна даже прощать.
Ты страдал, со-страдая, и муки мои несравнимы с агонией той смиренной.
Но что мне до этого, когда Ты воскрес, а мои глаза дальше смерти не видят!
На пути к Тебе груз кандалов ноги мои несут.
Приди ко мне Сам, подай руку!
Ибо Ты восседаешь на троне, а я – прах, развеянный по миру.
Кости мои не сохранятся и век, срок которого
Может рассыпать длань Твоя, словно горсть песка.
Земля – Твоя, и звезды и вселенная – Твои.
И горы и океаны - Твои, и лес и города, в одном из которых я –
Зову Тебя из угла своей ветхости, бренности, чувственности и вины.
Взгляд Твой ужасает, и всполохи правды Твоей
Хлещут, как бич, и я прячусь под куст в стыде непокорности.
Но сердце жаждет Тебя и душа ни жива, ни здорова без оправдания Твоего.
Воля отравлена знанием без любви.
Свет небесный не достигает Шеола,
Посреди ульев, берлог и пещер назначено обиталище мне.
Тьмою смиряешь к признанию необратимости,
Рождаешь зверей и людей на смерть, чтобы жизнь
Смогли воспринять в полноте ее завершенности.
Воссоздал и меня, но неужто в акте зачатия ни капли любви не нашлось?
Или склевали птицы семя Твое, но кто дал им право клевать?
Не тот же, кто почву насытил питающими плевелы элементами,
Кто наделил меня эросом и танатосом, как свободой быть тем ли, иным,
И надеждой?
Вот, обращаю к Тебе плач свой,
Гнева страшусь Твоего, способного распять даже Сына,
А меня - испепелить до не-бытия, словно не-было...
Но Сын Твой воскрес!
И пути все – к Тебе и во имя Твое, и сходить с них некуда больше.
Доколе, слушатель строгий мой, слов судия,
Не устанешь Ты проверять глубину человечьего сердца?
Призываю Тебя из тьмы смертности снова и снова
И веры не постыжусь своей, ибо только любовь Твоя защитит меня от Тебя.
Ум зараженный излечит, освободит.
Правду Твою исполнит.

 

***

Это пройдет.

И это тоже пройдет.

          (надпись на кольце царя Соломона)


Остался только путь вперед…

В поселке тьма, луна и мед.

И пожелтевшая листва

Под сапогами.

Платаны дышат и молчат

О том, что в эту ночь зачат

Поэт, а может быть, и два,

И оба – нами.

На парапетах спят коты,

На набережной – я и ты.

Мы греем белое вино

И видим звезды.

И кто бы мимо не прошел,

Он не был никогда влюблен,

Иначе разве мог бы он

Бродить так просто?

Глядят платаны сверху вниз,

А свежий предрассветный бриз

Шепча, снимает сон с лица,

И бьются волны

Во тьме о галечечный вал,

И космос, дрогнув, рассказал

Секрет начала и конца –

Безмолвно…

        (Гурзуф, ноябрь 2015)

К списку номеров журнала «НОВАЯ РЕАЛЬНОСТЬ» | К содержанию номера