АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Лев Гурский

И Пушкин -- такой молодой...

"О Пушкине еще не все пропето / И сказано о Пушкине не все, / Всегда он неизвестная планета / И неразгаданный столетиями сон" -- эти прочувственные корявые строки Виктора Попова из города Петровска смело можно было бы поставить эпиграфом к сборнику "Венок Пушкину" (Саратов: Саратовский писатель, 2009).

Названная книга стала итогом конкурса-турнира самодеятельных поэтов и прозаиков к 210-й пушкинской годовщине. Министерство культуры Саратовской области профинансировало издание; в роли редакторов-составителей оказались два кандидата филологических наук, они же два члена местного отделения СП РФ -- Иван Пырков и Владимир Азанов (последний выступил заодно и как корректор).
"Жизнь, пульсирующая в строке, является главным критерием отбора материала", -- сообщает в предисловии И. Пырков. А В. Азанов в еще одном предисловии не без гордости добавляет, что "народная тропа к нерукотворному памятнику не только не зарастает, но и постоянно расширяется и удлиняется". Таким образом, настоящий сборник становится еще одним способом обустройства упомянутой тропы -- как если бы губернский Минкульт взял на себя смелость ее заасфальтировать ее и начертить дорожную разметку.
Нетрудно догадаться о том, что по обочине дороги выстроятся в ряд всем известные персонажи: Анна Керн с ее чудным мгновеньем, роковая Натали, злодейский киллер Дантес, а также кот ученый, дуб зеленый ("Лукоморьем и дубом был каждый пленен" -- пишет Алевтина Белова из Хвалынска) и Арина Родионовна, обращенная в подобье горьковского Данко: "светит ему огонечком из тьмы / Прекрасное сердце Арины" (Венера Бакаева, Александров Гай).
Для авторов, плененных дубом и подсвеченных Ариной, Пушкин столь велик, что ему можно простить даже негероическую гибель, даже сомнительное нацпроисхождение: "Пусть не за Родину он пал на поле брани, / А на дуэли встретил свой последний час, / Пусть обладал он не российскими корнями..." -- снисходит к поэту Светлана Барбье из Энгельса. А Елене Старовойт из Саратова тем временем торопится перейти от слов к делу: "Слова любые -- просто пелена, / Пусть даже соткана с большой любовью. / Не проще ль чарку доброго вина / Поднять и выпить за его творенья?" (Судя по рифме, последнее слово должно было быть "здоровье", но кто-то вовремя объяснил автору, что за здоровье покойников пить вроде бы не положено, и произведена была поспешная замена...)
"Мне другом верным Пушкин стал. / И за столом. Среди знакомых, / Пускай хмельных, но добрых лиц / Всегда узнаю взгляд поэта..." -- продолжает алкогольную тему Алексей Овчинников из Аткарска. Похоже, на народной тропе не хватает строгого гаишника: путь от обожания до нетрезвой фамильярности преодолевается с завидной скоростью. "Отбросивши спесь и сомненье теперича, / Помянем мы здесь Александра Сергеича" -- пишет Валерий Агапов из Саратова (диплом 1 степени). "Встречай, Александр Сергеич! / Распахнуты дверь и душа. / В твою атмосферу теперичь / Вторгается плавный мой шаг", -- вторит Агапову саратовчанка Елена Борзых (удивительную рифму оставим на совести наших стихотворцев).
Превращение "Сергеевича" в панибратского "Сергеича" -- только первый этап. "Во сне вас часто вижу: / Вокруг цветы, цветы, / Поговорить пытаюсь / И перейти на "ты", -- сообщает Рада Бритвина (с. Владимирское Ровенского р-на). Не успел читатель оглянуться, как сердечное "ты" уже тут как тут: "Ты, Александр, был всегда влюблен..." (Наталья Песчанская, с. Натальин Яр Перелюбского р-на). А можно и еще интимней: "Мой Саша! Мой любимый Пушкин! / Твой образ в мыслях и в душе. / Неважно, на какой я службе, / Свободна, замужем уже" (Лидия Крухмалева, с.Сухая Елань Балашовского р-на, поощрительный диплом). Осталось лишь назвать великого поэта Шуриком -- что, кстати, и делает еще одна дипломантка конкурса, Эльвира Янмухаметова из Саратова.
"Многие авторы представляют Пушкина не в виде бронзовой статуи на Тверском бульваре в Москве, а самого родного и близкого человека", -- объявляет В. Азанов, и с этим, увы, не поспоришь. Степень близости у каждого из авторов своя: кому-то Александр Сергеевич -- просто собутыльник, кому-то друг, кому-то брат. "Он -- мой отец, а я, возможно, -- дочь", -- делает открытие Анна Подгорнова (с. Алексеевка Базарно-Карабулакского р-на). "Я Пушкина, как человека / Люблю доверчивой душой. / И, не было б меж нами века, / Могла бы быть я его женой..." -- признается Светлана Ермакова (Энгельс). Дальше -- больше. "Я честь свою тебе вручу..." (Елена Баринова, Энгельс). "Ох не надо, Саша, Саша, подожди..." (Людмила Азова, Аркадак). Занавес!..
Отвлечемся, однако, от поэтического интима. Есть вещи посерьезнее. Какую партию в нашей стране ни придумай -- в итоге получается КПСС, а если возьмешь собирать из деталей швейную машинку -- непременно выйдет автомат Калашникова. Вот так и с Пушкиным. Хотя рецензируемый сборник вобрал произведения авторов самого разного (подчас достаточно юного) возраста, в чертах Александра Сергеевича почему-то упорно проглядывает Владимир Ильич. Едва ли не каждый третий из авторов, например, обращается к настенному портрету поэта -- точь-в-точь как Маяковский или Вознесенский обращались к Ленину. Подобно вождю мирового пролетариата с его "Учиться, учиться и учиться", Пушкин со стены провозглашает: "Работайте. Стремитесь к знаньям, / Без этого вам не прожить" (Татьяна Слепова, с. Сосновка Балтайского р-на).
Не забыта и строка из прежнего михалковского гимна ("И Ленин великий нам путь озарил"): "И верный указав нам путь..." (Юлия Веденеева, Базарный Карабулак). А помните детсадовское "Когда был Ленин маленький с кудрявой головой"? Вот, пожалуйста, примите: "Твой детский образ с кучерявою головкой..." (Людмила Ильина, Энгельс). "В кудрявой голове одно и то же -- / Что день грядущий уготовил мне?" (Иван Попков, Новые Бурасы). А горьковское "прост, как правда" еще не выветрилось из памяти? Нет, не выветрилось! "Словом правды в сердце каждому проник" (Людмила Азова, Аркадак). А "заветам Ленина верны"? Извольте, есть и это: "Впитали мы твои заветы -- / Они живут в душе у нас" (Никита Рубцов, Аткарск). Листая сборник, ждешь с замиранием сердца: вспомнит ли кто-то о маяковском слогане "Ленин жил, Ленин жив..."? Ну а как же! "Пушкин был! Пушкин жив! Будет жить" (Нина Шиняева, Самойловка). И уже ничуть не удивляешься, когда в стихах Александра Дивеева из Ртищево наш Ильич с нашим Сергеевичем сливаются в одну символическую фигуру: "И пусть Каплан, а не Дантес, / Стреляла б слепо в Пушкина..."
Книга преподносится читателю как "сборник репертуара для коллективов художественного слова" -- то есть подразумевается, что на пушкинских вечерах и утренниках вместо строк классических будут декламироваться вот эти. Да, согласно Ахматовой, стихи могут расти из любого сора, однако самая искренняя симпатия к Пушкину не способны превратить в поэзию явные сорняки...

К списку номеров журнала «ЗАПАСНИК» | К содержанию номера