АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Наталия Черных

О стихах Людмилы Клочко

 

Стихи дерзкие и крепкие, как яблоки в сентябре, в них слышен звук падающих яблок.  Яблони и яблоки неоднократно упоминаются. Стихотворение красуется, показывая свету свое совершенство – строгую форму, открывает терпкий смысл. Поэзия супертрадиционная, почти аскетичная, можно сказать – домостроевская, учитывая любовь к фольклорным мотивам (песни, заговоры), самозабвенная поэзия. Новизна этих стихов в терпкой интонации - провоцирующей, чувственной, полной сомнений, мрачноватой. Почти в каждом стихотворении - добродушная ирония. Насмешки над собой тоже пахнут яблоком: «владычица без владений», королева без королевства. Такие стихи хорошо читать вслух, негромко. Поэзия, которая одновременно хороша для чтения глазами и голосом.

Стихи с удивительными для молодого автора мудростью и мастерством. Тяготеют к небольшим формам, они лучше всего удаются. В лексике отмечу благородную скупость, без витиеватости («нет жилья - считай, поэт»). Несомненный талант, яркий, достойный всяческого внимания.

В античной мифологии есть жрица Деметры Бауба - женщина-рот. Осмелимся сравнить эти стихи с говорящим ртом. Он в постоянном движении, из него падают звуки, складываются в слова. Рот то тянется к губам возлюбленного, то набухает от отчаяния, то в гневе поджат. Из этого рта вылетают слова любви и гнева, он пытается охватить собою все пространство, всех обнять, все поглотить. Внутри него ворочается чуткий язык, который то западает, то насмешливо показывает дерзкий кончик. Рот раскрывается как цветок, чутко реагирует на импульсы беды и боли, счастья и чувственности, побуждаемый языком к действию. Но как слышит их этот рот – загадка.

   Язык - единственный орган, инструмент, способный ощупать скрытые стороны бытия и одновременно удостоверяющий сознание в невозможности его ощупать. Язык бережно сохраняет, скрывает собою, прячет в нёбе тепло уплотнившегося сна, который исчезает при пробуждении. Движения совершает по-девичьи дерзкие и одновременно скромные. Можно сказать, есть язык - и есть все остальное. Реальность «я» и иллюзорность окружающего.

Иллюзорность окружающего вызывает то приступы гнева, то приступы отчаяния, выливающиеся в горькие афоризмы. Живое, теплое тело выбрасывается (или скорее выброшено) из мира условностей, как из окна дома на улицу. Вытолкнуто, но непонятно кем – язык увлекает обратно в дом, уводит от поиска виновного, утешает. Бесплодные надежды и пустые сны поглощают все больше пространств: «неполноту жизни принимаем за жизнь». Противостоять – значит погибнуть. Язык-предатель работает на оба мира. Борение реального и похожего на реальное настолько сильно, что лирическое "я" осознает себя то подлинно живым, то искусно сделанным. Идея стимулирующего к жизни страдания в этих стихах - не только идея, это действие. Эти стихи - как укол в руку иголкой, как нашатырь, как внезапно схватить себя за ухо, искусать губы, лирическая реанимация.

Однако поэтесса настолько тонка, что понимает ложность стихов как терапии. Стихи - это стихи, а не способ психологической реабилитации. Страдание - страданием, а стихи живут своей жизнью, и поэтесса сама в изумлении - как они живут? "Так жалуются на боль первенцы/ матерям". Боль рождения, тяжесть жизни - но и очарование ее полноты и яркости. Ощущение греховности после исповеди, ожидание просветление из глубин черного (мгла) ума - все это действия языка поэзии, и поэтесса знает в них толк. "Ничего, кроме слов! Знать бы, как они пишутся..."

Не могу не отметить тему войны. Звучит довольно мощно, развита. Стихи, в которых упоминается война, откровенны и горько мудры: "У меня по соседству идет война. И куда? И куда же она придет?".  Деревья "хрипят и упиваются землей". Война - не звуки, запах или недосып. Это прежде всего тревога, которая проникает очень глубоко и поражает даже самые нежные чувства. Порой в сугубо лирическом стихотворении возникает жесткая, "военная" нота: "лицом к тебе".

Наиболее удачны стихи короткие, легкие (посвящение маме). В них с полной силой проявляется доброе, лучистое остроумие, счастливое мастерство, в котором сочетается чувство языка, глубокое понимание культуры и тяга к народной песне.

 

К списку номеров журнала «НОВАЯ РЕАЛЬНОСТЬ» | К содержанию номера