АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Мария Пасика

А я рисую восемь!

ОТЪЕЗД

 

Воздушных замков, так и быть, не строй

На месте тех, что строились годами.

Трамбуя чемоданное нутро,

К спине – спиной сидим на чемодане.

 

Припомню анекдот, а ты и рад

Кольнуть слегка иронией: «Не стар ли?»

Слабеющими струйками закат

Сочится сквозь лоскут белёсой марли.

 

Ещё чуть-чуть, очнутся фонари.

Фонтан, плаксивый нищий, ждёт монет.

Давай-ка ни о чём не говорить!

Давай вот так сидеть спиной – к спине!

 

КРОКОДИЛЫ

 

Сонливы, как будто бы, хилы,

По-своему, довольно милы,

Лежат на песке крокодилы,

А с виду, сухие стволы.

 

Как часто обманчива внешность

Вполне безобидных ребят:

Прельстишься улыбкою нежной –

Не брезгуя, тотчас съедят!

 

Они не охотники, кстати,

Зазря разводить канитель.

И пыл понапрасну не тратя,

Лишь метят в удобную цель.

 

Так ждут себе лёгкой добычи,

Чтоб счастье само приплыло.

Покой симпатягам привычен –

Весь век экономят тепло!

 

Вина ли их, ссохшихся брёвен,

Такой скопидомный учёт?

Что делать, когда хладнокровен,

И сердце – корявый сучок...

 

В ЧУЖОЙ КАМПАНИИ

 

В чужой кампании,

В чужие глядя лица,

Давлюсь желанием

В тумане раствориться.

Рассыпаться, растаять в тёплой луже,

Исчезнуть хрупкой мартовскою льдинкой.

Пускай гадают языки досужие,

Что сталось с пышной крашеной блондинкой.

Течёт рекою светская беседа,

Как водится в кампаниях застольных,

Сосед пытает за столом соседа

О вкусах кулинарных и футбольных.

Спасенья нет от стойкой, липкой скуки –

Закрыв глаза, почти съезжаю на пол.

Ну, хоть бы кто о скатерть вытер руки,

Да в стельку пьяный, непристойно лапал.

В глазах рябит. Предчувствую удушье,

И от фальшивой мины скулы сводит.

Возможно, где-то есть родные души,

Но здесь моя душа их не находит.

Таких, с кем разговор, как ветер свежий,

А помолчать – не будет неуклюже.

Хотите обозвать меня невежей –

Не возражаю. Испаряюсь лужей.

 

***

Знакома ли вам прихоть странных мгновений:

Какой-нибудь мелкий, пустячный предлог –

И в щепки душа, как лесной муравейник,

Раздавленный буйством безжалостных ног.

 

Заденет ли колкость, излишне сурова,

Согреет ли ласка, ледок растопив,

Растрогает книжка доходчивым словом,

Услышишь знакомый из детства мотив,

 

И вдруг осеняет: скажите на милость,

Откуда вихор поседевших волос!

И вспомнится всё, что когда-то ценилось,

А ныне старо и утратило лоск.

Глядеть бы на вещи не мудрствуя – проще,

И терпкие думы выветривать прочь!

Но всё-таки, чувствуешь время на ощупь,

Когда замечаешь, как выросла дочь.

 

Родные все лица по-прежнему рядом –

О чём ещё можно у Бога просить.

В глазах заискрится расплывчатой рябью,

Не слёзы, конечно – так, дождь моросит.

 

***

Немало лет,

Подобно горе-волку,

Я бьюсь об клетку

Яростно, без толку,

И чем сильнее бьюсь

Усталой грудью –

Кровь солоней на вкус.

Кривые прутья,

Не одолеть –

Впиваются, как иглы.

Я эту клеть

Сама себе воздвигла.

Не заперта –

Беги долой,

На волю,

Но мне мой так    

Привычен вой –

и вою!

 

НИЧЕГО ЗВОНЧЕ НЕТ...

 

Ничего звонче нет

Червонных монет,

Краше нет ничего, ярче нет.

От начала начал

Их, чеканных, желал

Целый свет, целый свет, целый свет.

 

Кто пред светлым их ликом

Манящим, живым,

Кто пред блеском святым устоял?

И тускнела в стыдливом

Смущенье пред ним

Колоколен златых чешуя.

 

В некий час им, желанным,

Жеманным, тугим

Свет бумагу назначил взамен.

Но звучал, и звучал,

Как и прежде, им гимн,

И крепчал упоительный плен.

 

Нынче лёгонький пластик

Вошёл в обиход,

И все прежние формы сменил.

Ещё пуще к нему

Вожделеет народ.

Нам он мил, нам он мил, нам он мил!

Жаль невольников шахты,

Станка и стола,

На свободу б им вырваться вон.

Но в прижатых ушах

Он ясней хрусталя,

Этот звон, этот звон, этот звон!

 

НАВЕСНОЙ МОСТ

 

В угоду туристу находка новатора,

Надёжно рассчитан, конструкцией прост,

К земле повернулся спиной угловатою,

На маковки леса натянутый мост.

 

Прикованный к небу колоннами ровными,

Он знает, что здесь и не свой, и не зван.

И чудится нам, будто реем над кронами, –

А всё-таки, топчемся по головам.

 

Мы ахаем: «Как всё для нас подготовлено,

О чудо прогресса! Ну, полный отвал!»

А предок не ведал железобетона –

Но небо свободно рукой доставал...

 

***

Так хочется особого чего-то

В свинцовый день с мокретью и грозой.

В носке дыра, с утра в костях ломота –

Мне осень наступила на мозоль.

 

Который день хозяйничает сырость.

Вздохнув, берёза взмокшая гадает:

Хотя бы я вам в кашку не сварилась,

Когда обратно солнце приударит.

 

Толкутся листья, торопя друг друга,

Здесь дворник не гоняет их метлою,

И не прикроет по-хозяйски вьюга –

Залягут где-то склизким перегноем...

 

А хочется нездешнего чего-то,

Февральскую сосульку напрокат?

Прозрачную, как совесть идиота,

И скользкую, как старый адвокат

 

ОТКРОВЕНИЕ

 

А я влюбиться уж так хотела,

Чтоб духом – рыцарь, Геракл – телом!

Но ты такой ли? Наверняка ли?

Душою кролик, а с виду – карлик...

 

Да нет, не надо самоотвода –

Твою исполню любую прихоть,

Ведь мы же звери одной породы!

Целую! Помню! Люблю!

Крольчиха.

 

ВОСЬМЁРКА

 

Не лето, и не осень,

Не туфли, не пальто –

Люблю я цифру восемь,

Спросите-ка, за что!

 

Глядит хитро и зорко

Двойным глазком с листа

Упругая восьмёрка,

Хоть на голову ставь!

 

Округлый, нетопорный

Восьмёрки силуэт

Обязан женской формой

Отсутствию диет.

 

Из ноликов она лишь,

А ты добавь крючки:

Как на бочок завалишь –

Ни дать – ни взять – очки!

 

Скажу вам по секрету,

( Я кое в чём секу),

Вся бесконечность – это

Восьмёрка на боку!

 

Писать её так ловко:

Раз-два – уже привык!

А дорисуй морковку –

Выходит снеговик.

 

Кто спаржу ест с лососем,

Кто в бой идёт с мечём,

А я рисую восемь –

И всё мне нипочём!

К списку номеров журнала «БЕЛЫЙ ВОРОН» | К содержанию номера