АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Сергей Трунев

Спектакль. Стихи

***


мартовский сумрак рождает котов


при нашем извечном минусе


а я – бронепоезд двадцатых годов


рядами стволов ощетинился


 


зазря мне пытались мозги лечить


а небо стращало тучами


рельсов моих стальные лучи


судьбою в спираль закручены


 


я создан был не навару для


в вашем буржуйском вареве


эй, кочегар, поддавай угля


эй, машинист, наяривай!


 


***


не буди, не сыпь похвалы


я недавно совсем прилег


я купил тебе пахлавы


и детишкам конфет кулек


 


я пахал, как старый ишак


на матерых злых паханов


износил последний пиджак


поистер колени штанов


 


нет достатка в моем дому


нет покоя моей душе


в горло вгрызся бы я тому


кто тебя превратил в мишень


 


не буди меня, не буди


виноват, да кругом аврал


будь я мудрым, как насреддин


я бы взглядом их изорвал


 


***


с пляжа слышен сочный мат


вперемешку с перематом


лают дети и собаки


бабы радостно визжат


кто-то писает в кустах


пива дернувши с похмелья


незатейливо и мило


отдыхает средний класс


я смотрю в проем окна


за окном кусок забора


и картофельное поле


машет выжженной ботвой


делят муху воробьи


по кустам крадется ветер


ветер, ветер, ты же можешь


забери меня домой


прилетай, я буду ждать


я уже собрал в дорогу


все, чем жил и все, что помню


из того, что пережил


обещаю наперед


никогда не стану плакать


вот сейчас совсем немного


и уж больше никогда


 


***


ветер, проснувшись, нежно играет шторами


в кухню крадется из распахнутого окна


ночью стрелки часов в обратную крутят сторону


и становится осязаемой тишина


 


можно часами припоминать банальности


вяло тасуя колоду прошедших дней


разве что звон комара возвращает порой


                                              к реальности


или шлепок по мокрой спине


 


ночью, как в детстве, все становится значимым


приобретая неведомый взрослым вид


нити судьбы подбивают продолжить ткачество


забыв о существовании бритв


 


***


хотелось бы хотеть


чего-нибудь такого


и если бы с утра


свалилось ни с чего


но, видно, не судьба


или судьба кого-то


а то и вообще


кривая колея


 


хотелось бы хотеть


какой-нибудь похожей


на ту, что никогда


ни с кем и ни за что


а если хорошо


и хочется другую


задашь себе вопрос


к чему вообще хотеть


 


не хочется хотеть


видны границы мира


возможностей предел


осенний променад


под руку с той, кого


внезапно захотелось


до боли и до слез


однажды навсегда


 


 


 


***


печка, хрустя, хворост грызет, как вафли


освобождая медленный рой калорий


на чердаке прогретом резвятся мыши


развеселились, нету на них управы


 


что у судьбы на пяльцах не поместилось


в заданный срок к двери твоей вернулось


сладкая мысль лапкой щекочет темя


хочется пить, корочка льда в ведерке


 


печка жует тщательно, как старуха


что подадут, то и пойдет в пищу


где-то внутри слышится «do you love me»


голосом ника кейва, на всякий случай


 


СПЕКТАКЛЬ


 


в погребе душно, пахнет землей и тленом


сон корнеплодов перерастает в кому


кома – в распад    лампочка под потолком


светит кому-то неким почти что светом


 


«здесь, только здесь, под этим искусственным солнцем


будем жить вечно» – шепчут и… вянут, вянут


те, что внизу, прорастают сквозь тех, что выше


кожица лопнула, язва коснулась язвы


 


«это любовь» – скрипнул гнилой картофель


– «эй, отдадимся всласть овощной нирване»


свекла, икнув, потекла похотливым соком


горка капусты медленно шевелилась…


 


«станем как бог едины   единым телом


преодолеем смерть, спишем ее со счета» –


так думали многие    и становилось жарко


в вечность смотрели вспученные консервы


 


«вот, он придет, скоро придет хозяин


ликом подобный нам, но в  лучах неземного мира


ведра в деснице его и для тех и этих»


подло смеялись в углах земляные блохи…


 


в общем,  была весна, на улице пели птицы


лезла трава сквозь лед, набухали почки


дети играли во что-то вполне свое


холм над могилой осел, крест покосился


 


ДАЧНОЕ




                                  А. Александрову


 


тела мужчин белы, как макароны


и в свете лунном мертвенно-странны


ночь пожирает лиственные кроны


на всем пространстве родины-страны


 


бухой заплыв по шею в мутной жиже


как водится, при полном неглиже


глаза прикрыты, волны шею лижут


пошли бы прочь, отстали бы уже


 


обратный путь, овраги и коряги


и липкая похмельная жара


и набухает животворной влагой


рубиновое тельце комара

К списку номеров журнала «БЕЛЫЙ ВОРОН» | К содержанию номера