АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Гамлет Арутюнян

Я стану дождём

ЧУБЧИК

1
Нас  в  детстве  стригли  налысо
И   было  столько  слез:
-Ну, папа,
ну, пожалуйста,
Ведь я уже подрос!
Хоть чубчик,
Ну, хоть маленький,
Хоть несколько волос…
Машинка больно жалила
Не в шутку, а всерьез.
И солнцем прокопченные,
Как перышки легки,
Слетали на пол черные
Кудряшки – завитки.
Отец шутил,
Как водится:
- До свадьбы отрастут.
Икона Богородицы
Глядела в темноту.
2
Вот так постригли наголо
Когда-то и отца,
И путь пролег до лагеря
В сибирские места.
Там были все подстрижены,
Как водится, под ноль –
И  русые, и рыжие,
И черные, как смоль.
Шутил конвойный  мрачно:
- До  срока  отрастут…
И времена барачные
Глядели в темноту.
Ты был задирист слишком,
Похож на главаря.
Ты стал врагом, парнишка,
И Бог тебе судья.
3
Но вместо Бога - «тройки»
Решают на паях.
И шлют людишек бойко
В далекие края.
Страна! Куда ты катишься,
Любимая  моя?
Встают в твоей сумятице –
Ночные лагеря.
Краслаги и Карлаги,
Алдан и Колыма…
В них люди – доходяги,
Для них страна – тюрьма.
Пакгаузы, пакгаузы.
Этап. Этап. Этап.
И хаос, хаос, хаос –
Имен, названий, дат.
Зимою сгинешь с холода,
А летом - от мошки.
И голодом расколота
Твоя земная жизнь.
4
Рукой отца подстрижены
С братишкою под ноль.
Идем под солнце рыжее,
Идем под летний зной.
Давно нас поджидают
На улице дружки,
Их лысины сияют,
Как будто утюжки.
Терять давно им нечего,
Им даже невдомек -
Они судьбою мечены
И тоже тянут срок.
5
Конец  пятидесятых,
Начало перемен.
И галстуки крылатые
Звездочек взамен.
И разрешают чубчик,
Как взрослому, носить.
И учат, учат, учат
Родину любить.

***
С тех далеких времен,
Когда мама жила в захолустье,
Утекла не одна
Енисейская буйно – вода.
Если глянешь на север.
Еще так далеко до устья.
И суровую воду
Процедят не раз невода.

В неводах этих ночь
И небесные звезды врассыпку.
В неводах этих плен,
Крик мятежного сына в ночи.
И - кричи, не кричи -
Не отменят сибирскую ссылку.
И - моли, не моли -
Далеко от деревни врачи.

Слезы высохнут сами собой,
Но останется боль и усталость.
Вновь забрезжит рассвет
В этом Богом забытом краю.
И к подушке, намокшей от слез,
Ты тихонько прижалась,
Осознав, что и вправду -
У обрыва на самом краю.

Ты засни хоть немного,
Хоть чуточку веки сомкни.
За тобой сыновья -
Три сердечка вблизи бьются ровно.
За тобой твоя дочь -
Кареглазая, нити ресниц…
За тобой твоя рана,
Зашитая нитью суровой.

Время вылечит боль,
Лишь останется горький осадок.
И не станет его…
Ты забудешь совсем про беду.
Вот кончается век.
Мама что–то ворожит у грядок.
И с седой головой
К этим грядкам я тоже приду.

Если глянешь на север,
Еще так далеко до устья.
А холодную воду
Все цедят и цедят года.
С тех далеких времен,
Когда мама жила в захолустье,
Все прошло, унеслось,
Не оставило даже следа.

***
Я стану дождем,
Любящим свою землю.
Не тем летним,
Сиюминутным  шалунишкой,
А дождем - тружеником,
Дождем, которым нагружены
Тяжелые баркасы туч.
Я выпаду там,
Где от жажды
Сгорают посевы,
Где высохли реки
И рыбы ждут разлива,
Где среди многих
Притулился твой огородик, мама.

Звезда падучая
1
Что изменилось
С юных, давних пор?
На тот вопрос
Ответишь лишь по случаю…
Лежит  в сенях
Неприбранных, топор,
Мечтая встать
За жизнь, за лучшую.

В  кладовке, смазано,
Лежит ружье.
Лежат патроны,
Ладно упакованы.
Блестит штыка
Стальное острие,
Готовое восстать
За жизнь, за новую.

Еще лежит, заржавела,
Коса.
И серп висит,
Покрытый ржой дремучею.
Еще глядят
Испуганно - глаза,
Иконы в горнице
На жизнь, на лучшую.

Темно в пригоне.
В яслях пустота.
Скотины нет.
Сдана - на всякий случай.
Гудят в ночи
Тревожно провода,
И катится слеза
Звездой падучей.
2
Так трудно разобраться
Что к чему.
Кому отдать
Свой голос ослабевший?
Как превозмочь
Всю эту кутерьму?
Лицо увидеть…
Вспомнить голос певший…
О чем он пел?
О близком и былом.
О том, что есть сарынь?!
Сарынь на кичку!
И все у нас опять
Пойдет на слом.
А, в общем-то,
И это нам привычно.

Так редко встретишь
Доброе лицо,
От этого и сам
Душой добреешь.
И думаешь -
Душа, в конце концов,
Не всем дана.
А, может быть, тебе лишь?

Прости  душа,
Что слово затаскали,
И бросили гулять
По пустырям.
Прости, душа!
Она простит, едва ли,
И все же превратится
В светлый храм.

И мы придем туда,
Согбенные и старые,-
Свечу поставить,
Внука окрестить.
А после ждать весну,
В окошко талое
Глядеть, глядеть…
Прощения просить.

Тунгусское небо
Когда мы, рыбаки и удачники
Медленно движемся к речке,
Совсем незнакомой,
В наплывающий сумрак,
Вдруг откуда-то из облаков -
Разговорчивый голубь.
Зачем из небесной стремнины,
Где боги и царства,
Стремглав, стервенея,
К воде так до одури мчаться?
Зачем ты, такой несмышленыш,
Враз перепутал и небо, и землю.
И как же тебя мне спасти,
Чтоб ты смог обрести
Уверенность в завтрашнем дне?!
Ведь нежных твои два крыла
Не спасут при полете.
А та, что тебя все ждала,
Да не дождалась,
Ведь она уже свила гнездо
Дорогой мой, с другим…
Зачем же ты мечешься?
Грустишь, бороздишь,
Всё пытаясь понять, проглядеть
Это темно-тунгусское небо.
И сумрак плывущий,
И голубь зовущий,
И друг мой похмельный,
И я незатейный.


Старец
Усни. Усни. Спи.
Время, как беремя.
Намаешься.
Веки что гири
В долах Сибири.
Супостат далеко,
А недруги рядом.
Родная сестра им зависть.
Вот через них я и маюсь.
Глотну в бору кислорода
И вспомню, откуда я родом.
В красные, черные дни,
Боже, меня сохрани.
Когда солнце вплетается
В дней околесицу,
Даже комар замирает
И вмиг перебесится.
Не хочется больше ему
Крови людской.
Но все же найдется,
Кто скажет:
- Постой!
Зависть торопит месть,
Надобно все учесть.
Чтобы не сплоховать,
Слухов погонит рать.
Бром от тоски глотни,
Близятся черные дни.
Близятся черные ночи,
Путь на земле короче.
Близятся ясные ночи…
Что же я плачу, отче?

***

                    С.К.

Как  беспризорницы - поля.
Гуляет  ветер.
И комьями лежит земля.
Весенний вечер.

И дождь неслышно моросит.
Ледок на лужах.
И возглас в воздухе висит:
- Кому ты нужен?

К списку номеров журнала «ДЕНЬ И НОЧЬ» | К содержанию номера