АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Владимир Алейников

Речь

Три стихотворения
I

Что Греция? что вечная молва?
у памяти украли острова
у женщин поредели кружева
речной шиповник не заменят ели —
что вешняя молитва пустомели?

ах если люди ходят по земле
обычен хлеб на праздничном столе
в провинции болезнь навеселе
узнать февраль по привкусу рассудка
что вешняя молитва? злая шутка!

ах если людям уставать нельзя
тогда обычны добрые друзья
ах если людям черная стезя
узнав печаль по привкусу рассудка
припасена — какая злая шутка!

ах что со мной! но если помяну —
у памяти украли наяву
опальное — у памяти в плену
опаздывать до будущей недели —
что вешняя улыбка пустомели?

в провинции да будет грешен тот
рыдающий над скопищем зевот
да будет счастлив если проживет
и позовет — да только не при деле —
что вешняя молитва пустомели?



II

Определи — и да и нет
опередили этот свет
опережающих примет —
кто нынче соколом одет
тот завтра — если не секрет
опереди и да и нет!

опережающим хвала!
так опорожнена игла
вязаньем — так опередив
теченье прячется челнок
разливами хотя разлив
определить никто не смог

определяющих молю
чтоб музу бедную мою
едва забрезжит март спасли
пока разливами земли
припасена морская высь
определениям не снись

так оперением лучась
бывают зори у плеча
пока февральскую юдоль
опережающим изволь
на берегу песчаной лжи
горючим камешком лежи

определение: в тиши
звезду? оплачет? не греши —
оплатит! но и в этот раз
тебе разливы этих глаз —
движением твоим дыша
но и на этот раз душа.



III

Какой брадобрей — эти чахлые скверы?
но сверишь как с музыкой сверишь часы —
измерены веры и сверены меры
и вечен огонь если дождь моросит

какой попугай — эти двери картавя
издразнит и клювом откроет тебе —
покуда оставлена склянка отравы
отравлена чарка полночной судьбе

по городу слухи что мир помогает
что с миру по нитке что по миру — но
откуда же луны хрустят под ногами
откуда же утром так странно темно?

от этого мира мне только изнанка
где клавиши выбиты черным перстом —
откуда же в полночь бредут спозаранку
откуда же в полдень и руки крестом?

о кто гениален чтоб мир не приметив
воздать ему славу крича о таком
что в самом открытом? — и веря приметам
так на две ладони разломан закон

земных притяжений — так двух полушарий
не хватит для чувства — разломаны вдоль —
так женщины плачут упав в полушалок
цветастою розой прокалывать боль

о кто же? от мира — хотя и не миром
отпет — на какие раздарен кресты?
пока еще крылья измучены лирой
пока еще жизнью и смертью просты.

Январь 1965



Речь
I

Я брошу пить — мне помнится тогда
пришли рассветы проще расставаний
я брошу быть — припомнится стыда
означенное птицей расстоянье

уже метель не будет знать куда
мести роняя гребни частокола
уже предместьем спрячут иногда
иначе знать — не добрести до школы

еще тогда за будущее плыть
чужое петь будило не спросившись —
когда вернусь позвольте позабыть
еще живых и попросту грустивших

вернется даль — не добрести до шпал
уже весна — но сколько же до прочих!
еще тогда — надолго ли провал?
о человек — какие камни прочишь?

я брошу знать — уже сейчас смотри
тот край куда не знаю откровений
я брошу спать — пока не говори
на поездах не примут окрылений

уже сейчас означены как ста
размахов знаки догуляем мнимы
уже сейчас разъездами верстать
таких любимых и таких гонимых

еще тогда — но доставая вширь
и в даль дотла и до творенья слушал
еще тогда случайный пассажир
еще тогда — до пламени — но лучше

и проще петь — мне слышится — уже
открыты двери — видится хоть глуше
на тайном донце ваших гаражей
застенчивое ваше двоедушье

я брошу знать — мне слышится: пора! —
и ветр впридачу — но приводят встречи —
и время прогоняя со двора
надолго ждет и убивает речью.



II

Так прощая не иначе —
дети юга и угла
так пощадою не значась
обозначена уга-
дана зрителю незримость
обеспечена впотьмах
только вымершему Риму
это мнение на страх!
недочитанное с книги
недогляденное с карт
это мнение веригой
для такого седока —
так узревшему у зримых
невдомек упавших чар
обеспечены даримы
толки — только сгоряча
наша верность сохранима
до прочитанных впотьмах
шестикнижным Серафимом
обеспеченных грехах —
проходящим спозаранок
примеряющим дотла
убивающимся сразу
обеспечена зола!
приходи! в ряду извечных
как узревший жил — и все ж
как незримый жил до речи
после речи — словно ложь
на суставах кровью стыла
словно степью наугад
где сутулые могилы
оглянуться не велят.



III

У каждого — пойманный бег!
укажете: помнится чтится —
у каждого — помнится — век
у каждого — помниться сбыться

возможно что это луна
у города может излишки
указанных — только до сна
досказанных нами и слишком
расторгнутых — дожил до ста
и снова угадывал пришлых

у матери верен завет
обещаны батюшки-светы
до этих пределов дошед
достигший — ты дожил до сметы

достывших — ты дожил до жал
из жалости знающих имя —
усопшие степью кружа
насколько простятся с живыми

встречают — насколько уйди
желанно — насколько пугая
изучены наши почти
бессмертья от края до края

успевший к отъезду иди!
уставшая ласточка улиц
не прячься пока по груди
извилины жил протянулись

у каждого — гол или бос —
неважно! окажется — что же?
откуда пришло началось?
напомни насколько похожи

у каждого — давний маршрут
троллейбуса или трамвая —
на каждого — помнится — жгут
невинные люди свивают.



IV

Я от вас никуда не уйду
только белые ветви в бреду
вам подскажут дорогу ко мне
да и то уведут в стороне
замерзающей синей волны
только мало такой стороны

я от вас никогда и ни с кем
только снежная грусть на виске
вам случится но в этих ли снах
наше дело опять сторона
эти поздние гости вольны
только много такой стороны

я не знаю надолго ли жить
на опушке звезду сторожить
лопоухий ледыш в колее
для чего я живу на земле
эти поздние ночи больны
на распутье (на распятье) такой стороны

я не знаю надолго ли знать
нашей тени еще замерзать
придорожной росой у плетня
подорожней золой у огня
огорошенным нашим кострам
я не знаю надолго ли к нам

я не знаю надолго ли пить
что заломленной долькой копыт
в темноте увидав наугад
я не знаю надолго ли рад
нашей дружбе уставший когда
погасает у моря вода

я не знаю надолго ли быть
что летящие лики любить
что ломать обессилив навек
перебитые горлышки рек
нашей дружбе узнавшей когда
погасает у горя звезда.



V

Бог обращается к речи

Бормочу — на любой крест
наделю а потом врозь
бормочу — на любом мест
не считать а потом в рост

на тебя ничего нет
чтобы жаловалось узнав —
для пустыни храним свет
для пустынницы тень прав

на тебя не великий пост
на меня невелик чин
отпустите меня! прост
до изорванных тех овчин

если долго просить — знал
говоривший уже глух
если сразу простить — звал
недосказанный свой слух

или облако или лед —
это значит одна мгла!
на обломке впишу — врет
онемела и слог жгла

недосказанностью свинца
наше — только не зря не в зор
недосчитанностью конца
неразменностью до сих пор.

Февраль 1965

К списку номеров журнала «ФУТУРУМ АРТ» | К содержанию номера