АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Александр Командин

Растут стихи…


***
я не могу так больно говорить
здесь только осень жёлтый свет снаружи
растерянные листья тихо кружит
и тускло спят по лужам фонари.

***

          Д. Мурзину

Процент стихов чудовищно мал,
Процент налогов высок.
Поэт и пить, и дышать устал
Глотке своей поперёк.

Поэт смеётся, поэт молчит,
Рифмы нахально спят.
Но Бог надёжно стихи хранит,
И рукописи горят.

***
Поэт ждёт музу, искрится в бокале вино,
Вдохновенье коснулось его изумлённых глаз.
Не знаю, придёт ли она, я знаю только одно -
Глагольная рифма переживёт всех нас.

***
Чем ближе утро, тем светлее свет
И всё, что было - было, да и нет.
Слова растут, нелепые, большие.
На кухне кран прекраснейше фальшивит.
Спасибо, чай, что я тобой согрет.
Мои слова - эпиграфы к молчанью,
И строчка обрывается случайно:
Чем ближе утро, тем светлее свет...

***
Жизнь кончилась, другая началась.
Я не припас обратного билета.
И водки вышел годовой запас,
А счастья нет, как водится, и нету.

Одни стихи остались у меня,
Растут слова неведомо откуда...
А мне б ещё разок тебя обнять,
Но я не буду.

***
Что-то я всё сплю, да никак не проснуться.
Проснусь - всюду утро. Просто. Как всегда.
А мне хотя бы словом к тебе прикоснуться,
Только я молчу, а из глаз всё вода.

Кончилась ночь - так о чём же в ней пелось?
До смерти хочется жить, да только с тобой.
А больше никогда ничего не хотелось.
Я знаю, всё пройдёт, снимет, как рукой.

Слова серебро, да молчанье первее.
Встал да умылся - вот и весь сказ.
Если ты рядом, я тебя согрею,
А если далеко - помилуй, Господи, нас.

***
Нечего жить, каждым вдохом длиннее зима.
Я бы работать пошёл, только нет трудовой.
По расписанию пить, не сходя с ума,
И по утрам безнадёжно страдать головой.

Глупое сердце всё так же стучит о тебе.
Как объяснить? Как ребёнку: "Наш котик сдох".
Глупое сердце изнашивается при ходьбе.
Нечего жить, за выдохом следует вдох.

***
Пустой январь на плоскости стола
Случайные вымучивает строки
И раскаляет пальцы добела,
И белые стихи, легки, глубоки
Закончились. И чёрным всем конец
Приходит поздно или рано точка
Черновики забыты все дотла.
Кормить огонь с руки куском листочка
И ни печали больше нет, ни зла
И в сердце тлеет, бьётся, дышит строчка.

***
Как мы жили тогда, в этой гавани гиблых поэтов,
Ничего не сказав, до крови разодрав паруса?
И дождём по губам начиналось бездомное лето,
Зачеркнув имена, тишиной заглушив голоса.

И мы шли навсегда, каждым шагом всё ближе к рассвету.
Мы так ждали рассвет и просили тепла, как могли..
Как мы жили тогда в этой гавани гиблых поэтов?
Мы писали стихи. А после, как водится, жгли.

***
Беспросветная ночь обнимает за плечи.
Эта ночь осторожна, бездонна, чиста,
И пуста, и проста, и рассвет безупречен.
Только слово споткнулось на кромке листа.

***
Вдыхая выдох, выдыхая вдох,
Пишу стихи тебе из ниоткуда.
Вся водка вышла, а портвейн так плох,
Что больше пить, пожалуй, я не буду

И меньше тоже. Кончились слова,
Хотя писать, казалось, только начал.
Уходит свет, проходит голова.
Глаза, незарифмованные, плачут.

***
Я воздвиг себе памятник, или два.
Я не помню где, и стихи безлицы.
Изо рта выскальзывающие слова
Не помогут сердцу остановиться.

Рано утром стихи вызывают дрожь,
Учащённое сердцебиение, или хуже.
После этих строк ничего не ждёшь…
А разве мне было хоть что-то нужно?

***
Тяжело вдыхать, что выдохнул. Я привык.
Нестерпимый свет глаза мне обжёг на славу,
Но пока во рту шевелится родной язык,
Выдыхаю стихи, набело и шершаво.

***
Оставшись там, где ты так далеко,
Где ничего ничто не предвещает,
Где тяжело дышать, писать легко,
И рот слова неслышно выдыхает.

Где падает гостеприимный снег,
Где лёгок свет в любое время суток,
Где я небритый глупый человек
Теряю незначительный рассудок.

Где так несложно деньги брать взаймы,
Идти по набережной, облака считая,
Почти дыша, как раньше вместе мы…
Строфа закончилась, открытая, простая.

Так пробуй воздух улиц прописных,
Глазами вниз, не глядя на прохожих.
Выхаживай последний лёгкий стих
В сердечных сокращениях несложных.

Постскриптум сердца, маятники дней
И губ закрытых словосочетанья.
Дышать невозвратимей и больней
Негромко улыбаться на прощанье.

И на сырую лавку с краю сесть,
Хлебать пустое пиво постепенно,
Так счастливо, как будто, правда, здесь
Любовь бессмертна, а стихи нетленны.

***
Я улыбнусь холодными губами –
И снова исчезать куда-нибудь,
Молчание подкармливать словами
И воздухом свою худую грудь.

И ты идёшь, ослепше и молчаще,
Взгляд поднимая к лицам фонарей.
И снег идёт, бессмысленно хрустящий,
Всё холодней, всё дальше, всё быстрей.

***
Всё у меня хорошо, как всегда, насовсем.
Как у тебя? Я устал разговаривать в рифму
В пыльной коробке привычно приветливых стен.
Бумага впитала густую межстрочную лимфу.

Больше сказать тяжело, да и нужно едва
Жизнь утруждать, себя пересказывать снова.
Всё, что мы скажем друг другу – слова,
Между которыми нет ни единого слова.

***
Кончается сигарета. Дыханье всмятку,
И душа закашлялась жить вприсядку.
Сигарета кончилась. Больше нету.
Я бросаю курить. Я сижу без света.

Никого со мной. Зашторены шторы,
И молчат неистово коридоры.
Так и я молчу, я имею право
Сохранить молчание кучеряво.

Вот сижу, молчу и размер ломаю.
Губы открываю, губы закрываю.
Стены белые пахнут близостью, пахнут известью.
Неужели я мусор, который забыли вынести?

***
Я сызмальства из тех, кто скромен адски,
Неповоротлив, боязлив и тих.
Люблю читать ритмические сказки,
Вынянчивать розовощёкий стих,
Который не решусь предать огласке,
Жалея современников своих.



К списку номеров журнала «ДЕНЬ И НОЧЬ» | К содержанию номера