АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Андрей Егоров

Неевклидова. Стихи






*  *  *

Это в детстве в три или четыре года

залезть в коробку с игрушками

и мусоля колпачок от шариковой ручки

понарошку пошёл курить на балкон всё ясно

или палка понарошку автомат или там понарошку лошадь



вырастаешь и игры из безобидных

становятся безысходными –

                        как курить натощак до желудочных спазмов –

играть понарошку как будто сжимается сердце

или глотая набухший в горле крик играть

                            в смотри, всё в порядке, видишь, я уже улыбаюсь

или второй час кряду

играть в пошли вдвоём покурить на балкон

распечатывая уже вторую пачку понарошку ворча

проклятый желудок всякий раз как сожмётся сердце





*  *  *

                                   А. Б.

и не любви хотелось – коленей,

чтоб в них уткнуться умною мордой

не любви хотелось – ошейника

с поводком, и чтоб это – предел желаний



не любви, нет, а чтоб по-любому

пережила меня и, жалеючи, гладила;

успокаивала ласково, пока ветеринар

делает укол –

и ещё – недолго – после



поэтому

в следующей жизни я буду щенком,

лопоухим, лобастым – а я уже сейчас такой –

и вырасту в большущего собака,

друга твоего и защитника –



если получится,

пока намокает холстина,

выбраться из мешка





Быстрые движения глаз

                                               Марату Багаутдинову


приходит ветер и уходит ветер,

хлопнув форточкой, и снова приходит.



спящий здесь заворачивается в одеяло;

сквозь сон он разговаривает с кем-то,

присевшим на краешек

рядом с его плечом;



говорит, что гулял вчера по океанскому берегу,

сквозь сон прибрежная галька ощупывала босые пятки

деловито, как врач;



рассказывает, как в среду

оказался большой рыбой, опускался на дно;

там, в глубине, Кракен баюкает Левиафана, обхватив щупальцами,

сквозь сон нащупывает клювом приоткрытые двери его лица,

круг зубов его.



говорит о разном, вялым ото сна ртом

просит этого, на краешке, прилечь уже и не маячить,

толкует о пользе послеобеденного сна в северных широтах;

замолкает, переворачивается на спину.



тот, на краешке, гладит его по волосам

и, наклоняясь над

целует в лоб



– спи.



спит, и снится ему, как проснётся

из спёртого воздуха на вольный воздух



грудь болит сквозь сон:

это дыхание разнашивает тугие рёбра

впрок




Смертию смерть

Орфей бледнее обычного

беспомощно как-то диковато озираясь

пальцы мертво впились в кифару

наклоняется к микрофону



Орфей: я благодарен организаторам шоу

за предоставленную возможность попасть

в царство мертвых и вернуться обратно

спасибо, правда, большое спасибо



Некоторое время спустя

Эти туры становятся регулярными

Туда протягивают метро

Шоу закрывается





Неевклидова


а ему говорят, на этой карточке

теперь всегда девятнадцать

любовь большие планы широкие перспективы

всё в прошлом никогда больше



а мне, говорю, вот на этой

всегда одиннадцать шестой класс унижение недоумение

животный страх

отличник некуда деться



всё

в прошлом



зарекался



писать о войне смерти

всяких таких вещах

потому что обязательно отыщется

сволочь какая-нибудь рванёт тельняшку

а ты был там, мол, сука?!



а я там был.





*  *  *

самое светлое время суток

между полуднем

и четвертью первого

застанет нас

гуськом, друг за другом,

пробирающимися через кусты

на гребне во-о-он того холма.

и город,

там, в долине

мощёные улочки и рыжая черепица,

часы на башне – стрелки в зенит

сонный кот на ступеньках ратуши.



и каждый, повторяю, каждый вдруг скажет себе,

что отдал бы всё:

невосполнимые потери

никчемный триумф

гордое одиночество и чувство локтя

и опыт выживания

в условиях, максимально приближенных к боевым



за свадебный подарок

для той полоумной девки,

что пляшет сейчас босиком на площади.





*  *  *

было калейдоскопом.

куски пластика, осколки зеркалец,

с полдюжины цветных стекляшек –



расколоченные, может, церковные витражи:

Христос, Богородица, все святые

хруст под ногами; багрец, лазурь, зелень;



или же опалённый Господним гневом песок

Семипалатинского полигона

колчедан, железняк, не знаю что –

спёкшиеся в стекло;



…рудники, гранильные мастерские,

надсадный кашель, гноящиеся от каменной пыли глаза,

яхонт и бирюза, малахит, смарагд –

все сокровищницы Его

в пол-обороте одна от другой

жизни не хватит

разбил



теперь, что бы ни складывал из этих осколков,

получается всегда

одно и то же – слово вечность



у меня

полный чулан коньков

но никого нет, что научил бы

на них кататься.

К списку номеров журнала «БЕЛЬСКИЕ ПРОСТОРЫ» | К содержанию номера