АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Артур Кудашев

Как вы себя чу… Рассказ


На одной из стен зала ожидания старого здания аэропорта города Арск есть мозаичное панно. Никакого официального названия у панно нет. А в народе его называют так: «Сталин и Мао принимают воздушный парад».

Панно было выполнено ещё в те далёкие во всех отношениях времена, когда между Советским Союзом и народным Китаем царили дружба и полное взаимопонимание. Собственно, и сам арский аэропорт был построен когда-то как один из остановочных пунктов для дозаправки самолётов на линии Москва-Пекин.

В левой половине панно, на трибуне, украшенной перекрещенными китайскими и советскими флагами, стоят вожди своих народов. Оба вождя без головных уборов, Сталин в белом френче, Мао – в оливковом. С одобрительной улыбкой они наблюдают за тем, как из центра панно в его правую половину летят по небу и проезжают по бетонке самолёты разных мастей и размеров. Больше всего среди них истребителей «МиГ-17» – тех самых, с характерным высоким хвостом и с соплом реактора прямо на морде воздушного судна.

Говорят, что именно это самое панно вдохновило легендарного арского художника Нила Собакина на создание всемирно и скандально известного полотна «Сталин и Мао слушают джаз».

Молодая полная брюнетка по имени Ирина Усатая, коротавшая время в зале ожидания аэропорта, вспомнила об этом, когда купила себе третью за последний час шоколадку.

«И какая тут связь? – спросила она сама себя. – А связь тут, мамочка, прямая, потому что джаз – это музыка толстых!».

Мысль эта огорчила Ирину почти до полного к себе отвращения. Ей захотелось тут же выбросить шоколадку в урну. Но когда Усатая взглянула на откусанный ею пока лишь единожды сладкий аппетитный батончик, она отчётливо представила. как он, такой пухленький, маленький и несчастный, будет лежать в урне, в страхе и в темноте, со всеми прочими отбросами жизни, ожидая то, как кровожадный клининг-спец принесёт его в жертву ещё более безжалостному и безразличному ко всему живому мусорному контейнеру… И тогда Ирина так его пожалела, что тут же надкусила батончик ещё два раза.

– Совершил посадку самолёт авиакомпании «АРАвиа» из Москвы, – возвестил в этот миг усталый женский голос из динамика и, вздохнув, тут же повторил. – Совершил посадку самолёт авиакомпании «АРАвиа» из Москвы…

Усатая с хрустом проглотила остаток батончика, запила его глотком сладкого лимонада из пластиковой бутылочки и поспешила к выходу с лётного поля.



Утренний рейс из столицы страны встречало много людей. Больше всего среди них было профессиональных водителей: таксистов и корпоративных шоферов, некоторые из которых держали в руках картонные таблички с написанными на них фамилиями и названиями организаций.

Усатая Ирина, в известном смысле, также принадлежала к водительскому сословию. Сейчас ей предстояло встретить и отвезти в город свою московскую начальницу, Наташу Ким.

Ирина увидела её сразу. Наташа, такая же полная, как и она сама, одной из первых сбежала по трапу из «Боинга-737», с нарисованной на его хвосте фигуркой крылатого верблюда, и самой первой преодолела сто метров, отделявшие лайнер от выхода с поля.

– Иришка, привет! – воскликнула Ким и обняла коллегу. – Как я рада тебя видеть! И как я кушать хочу, ты себе не представляешь! Тут, в порту, есть кафешка какая-нибудь?

– Да, есть, – отвечала Ирина, проведшая в этом кафе сегодня уже некоторое время.

Кафе было неплохим.

– Тогда давай сначала туда! Там и поболтаем!



Наташа заказала котлету с пюре, свекольный салат, пирожное и большую кружку кофе. Ирина – только кофе.

– Ну что, дорогая, напугала я тебя? – принимаясь за еду, спросила Наташа.

– Немного, – Ирина не стала кривить душой и отвечала как есть. – План продаж мы выполняем, идём даже с небольшим опережением. С аптеками и дистрибьюторами всё на мази. Мои представители «распахали» город и регион полностью. На тендерах победа за победой. «Опинион-лидеры» все за нас. Конференцию по нашим сердечным препаратам провели на ура. Ты сама нас за это похвалила. И тут – на тебе. «Встречай, прилетаю завтра!». Естественно, я заволновалась.

– Расслабься, к тебе лично вопросов нет, – сказала Ким. – Если всё будет о’кей – к концу года заберу тебя в центральный офис. Хочешь в Москву? Знаю, что хочешь. Но если только всё будет о’кей…

– Ты меня пугаешь, дорогая! – немного успокоившись, ответила Ирина. – Что это значит: если всё будет о’кей?

Наташа порылась одной рукой в своей сумке, вытащила оттуда свёрнутую газету и протянула её Усатой.

– На второй странице, внизу справа, – сказала Ким, возвращаясь к еде.

Ирина развернула газету соответственно и следующие минут пять читала нужный для дела текст.

– Бред какой-то… – промолвила она.

– Это не бред, дорогая! – строго заметила Наташа. – Это десятки миллионов евро потерь. И чьи-то рабочие места. Возможно, даже наши с тобой.

– Ты меня пугаешь, – вновь начиная волноваться, сказала Ирина. – Я не понимаю…

Ким доела пюре, котлету и салат, надкусила пирожное, отпила кофе и решила сделать в своей трапезе краткий перерыв.

– Картинка такая, – заговорила она, откидываясь на спинку полукресла. – В мировом фармацевтическом бизнесе происходит глобальный сдвиг. Ты это знаешь. Сейчас все компании или укрупняются, или гибнут. Третьего не дано. Вопрос о том, кто конкретно погибнет или уцелеет, решается быстро и непредсказуемо. Если новый препарат получился неудачным – это может означать гибель всей фирмы. Пара-тройка трупов по всему миру во время клинических испытаний – и репутации компании конец. Остальное доделают пресса и конкуренты. Это ясно?

Усатая кивнула.

– О’кей. Теперь возьмём нашего дорогого работодателя – фирму «Дженерал Фармасьютикалз». Компания сейчас запускает несколько новых брендов: два сердечных, два антидепрессанта и это самое снотворное (нет чтобы от обжорства уже придумать что-то наконец!). Ставки очень велики. Ты даже не представляешь, сколько вбухано в производство и промоушн этих препаратов. Управляющий на той неделе вернулся из Лондона кислый как лимон. А знаешь почему? Денег на бонусы не осталось. Совсем. И если что-то из этого ряда провалится, – я по дружбе тебе говорю, – фирме конец. «Хекманн» и «Сан-Селье» нас сожрут.

– Но ведь наш ксанадол – самое безопасное снотворное в истории медицины! – воскликнула Ирина. – Его же так и подают во всех рекламных проспектах!

Наташа посмотрела по сторонам и, понизив голос, сказала:

– Я случайно видела секретный меморандум для совета директоров. Так вот, уже есть три летальных исхода: два в Японии и один в Канаде. Всё уже висит на соплях. Эти случаи пытаются сейчас как-то замять. Не предают огласке, ищут аргументы, покупают родственников, экспертов и т.д. И тут, – Наташа взяла в руки смятую газету, – в каком-то «Арском Паровозе» появляется заметка про какого-то иностранца, который помер в какой-то арской гостинице со снотворным ксанадол в руках. Фишку рубишь?

Ирина облизнула пересохшие губы и кивнула.

– Да нас порвут на части! – продолжила Ким. – Мы через месяц с тобой будем на улице! Мне чем тогда за таунхаус в Одинцово платить? А за колледж сыночку? Собой?

– Чё делать-то? – хватаясь за сердце, проговорила Усатая.

– Ничего-ничего, – отвечала Наташа. – Мы с тобой бабоньки битые, но крепенькие, видали всякое. Прорвёмся. Меня управляющий прислал срочно всё разрулить. Разобраться сначала и разрулить. Времени дал – двое суток. Ты мне поможешь. С этого часа все дела, кроме этого, побоку. Тебе ясно, мать?

– Угу! – сказала Ирина и машинально отправила в рот остаток пирожного Наташи Ким.



Из аэропорта по обоюдному решению дамы поехали в гостиницу «Сабантуй Инн», расположенную на окраине Арска, в лесопарковой полосе на высоком берегу Цветной реки. Выбор гостиницы был сделан из соображений целесообразности. Именно там, судя по газетной заметке, был найден мёртвый иностранец с ксанадолом. Кроме того, Наташа Ким могла там же и поселиться.

По дороге в город Наташа и Ирина обсудили дальнейший план действий.

– Я это вижу так, – вещала Ким. – Во-первых, сотрудничать с властями мы не можем и не будем. Наше расследование – это внутреннее дело компании. Поэтому полагаться будем только на себя. Во-вторых, о том, что делать конкретно. Я вижу три направления поиска: а) гостиница: узнать, где этот субъект жил, что делал, что жрал, с кем спал и прочее; б) газета: кто написал, откуда узнал, что узнал, зачем узнал; в) труп: кто такой, где сейчас, что известно, что дальше. Что скажешь?

– Нормальный план, – отозвалась Ирина. Она разогналась по левой полосе до 140 километров в час, и только около поста ДПС на административной границе города скинула обороты раза в полтора. На посту машину фармацевтической компании «Дженерал Фармасьютикалз» никто не остановил, и она тут же вернулась к прежней скорости. «Город-на-горе», как иногда называют Арск, уже хорошо просматривался впереди.

– У меня однокурсник есть, он патологоанатом, – продолжала Усатая. – Так что пункт «в» могу сразу взять на себя.

– О’кей. А по газете наработки есть?

– С отделом рекламы пересекались пару раз. Но так, ничего особенного. Там же автор заметки не указан?

– Подписано инициалами К.К.. Коварный Козёл, полагаю.

– А газета от какого числа?

– Позавчерашняя, – ответила Наташа и сунулась в бардачок усатовской машины. – У тебя тут «Сникерс» какой-нибудь не завалялся?

Ирина понимающе хмыкнула.

– Есть кулёк ирисок в глубине. Но, правда, он уже открытый.

– Отлично! Тогда делаем так. Меня оставляешь в гостиничке, там я пока сама пошукаю, а ты едешь к этому своему приятелю. Потом возвращаешься, и устраиваем sharing. О’кей?

– О’кей, босс! Дай мне тоже ириску, плиз.



Десантировав начальницу в гостиничном комплексе «Сабантуй Инн», Ирина через весь город помчалась в городской морг, находившийся в северной части Арска, на улице Ягодной. Бывший однокурсник Усатой, долговязый сутулый Валентин, встретил Ирину на крылечке своего печального заведения.

– Привет воротилам фармацевтического бизнеса, – Валентин помахал ей ладошкой с пережатой между указательным и средним пальцами дымящейся папироской. – Какими судьбами?

– Дело есть, Валечка. На сто миллионов.

– Секретное, надеюсь? – усмехнулся патологоанатом. – Ну пойдём.

Через тёмный коридор, заставленный каталками с телами, они прошли в маленький рабочий кабинет. В нём были пара стульев и старенький письменный стол со стоящими на нём допотопным компьютером и белёсо отсвечивающим черепом человека. Подоконник единственного окна кабинета был заставлен кактусами, посаженными в картонные и пластиковые баночки из-под сметаны и йогуртов.

– Несколько дней назад в Арске умер один иностранец, – стала рассказывать Ирина, подсаживаясь к столу. – Случилось это в отеле «Сабантуй Инн».

– Хорват, кажется. Строитель-бизнесмен или что-то в этом духе, – сразу же ответил Валентин. – Как же, помню. Я его и вскрывал. Тебе диагноз?

– Если можно, Валечка.

– Некроз поджелудочной железы. Типичная картина. Прямо для учебника.

– И что это значит?

Валентин пожал плечами.

– Может, отравление. Может, ещё что-то. Хотя никаких особенных веществ в его организме мы не нашли. А вообще-то он алкаш, хоть и иностранец. Правда, алкоголя мы в нём тоже не нашли, но все признаки злоупотребления были налицо: расширенное сердце, изменения в печени и прочее.

– Слушай, а лекарств при нём никаких не было? – спросила Ирина.

– Да нет вроде. Его же к нам через милицию доставили. Может, у них что-то и есть. Тело, кстати, пока не востребовано.

Бывшие однокурсники помолчали.

На улице послышался звук подъезжающей машины, а затем – открывающихся и закрывающихся дверей. Валентин выглянул в окно.

– Ну вот и бандюки за своим дружком приехали, – проговорил он. – Вчера в городе опять стрельба была, не слыхала?

– Нет, не слыхала. А как ты понимаешь, что это бандюки? – поинтересовалась Усатая.

– Да у меня на эту публику и глаз, и рука намётанные. Сколько я таких оприходовал… Я ведь даже самого Венчика вскрывал, если хочешь знать. Кстати, вот его башка, – Валентин ткнул пальцем в череп на своём рабочем столе. В теменной части черепа имелась аккуратная маленькая круглая дырка.

Усатая ойкнула.

– Он разве не должен быть сдан куда-нибудь на хранение?

– А он и сдан, – ответил Валентин. – Вот и номер имеется. А входное какое зашибательское, посмотри…

Задача по телу, в общем, была решена. Записав в блокнот фамилию покойника («Крпич. Классная фамилия для строителя», – пошутил Валентин), Ирина решила ретироваться.

– Может, чайку потом? Как я этих, – патологоанатом кивнул на окно, – отпущу?

– В другой раз. Слушай, а ты работу сменить не хочешь? – спросила Усатая на прощанье. – У меня есть вакансии…

– А что я в резюме напишу о прежней должности? – хмыкнул Валентин. –  «Менеджер морга»? Нет уж, спасибо.

– Ах, Валентин, ты просто святой! – сказала Ирина однокурснику, целуя его в щёчку.

– Не каркай! – буркнул он в ответ.



Тем временем Наташа Ким прошла оформление в гостинице «Сабантуй Инн» и заехала в свой номер. Дорожную сумку, пускай и не тяжёлую, ей помог нести местный «бой» – мужик лет тридцати в форменной красной бескозырке и с таким же красным лицом.

– Тут у вас, говорят, иностранцы мрут как мухи, –  сказала Наташа, отдавая ему купюру.

«Бой» фыркнул и спрятал деньги в карман.

– Подумаешь, один крякнул, так разговоров потом на целый год. И объяснительную давай пиши, и перед ментами отчитывайся, и вообще…

– Вообще – это что? – не поняла Ким.

Мужик вздохнул и исподлобья посмотрел на неё.

– Неприятная тема, – сказал он.

– Понимаю, – кивнула Наташа и полезла в сумочку за новой купюрой.

В течение следующих пяти минут «бой» кое-что рассказал ей про заезжего иностранца. Тот был откуда-то из бывшей Югославии. В Арск приехал по делам бизнеса – строительство или что-то в этом духе. Приехал он сюда уже не в первый раз. Время этот югослав проводил или у себя в номере, или в бильярдной, в цокольном этаже гостиницы. Много пил. Пару-тройку раз во время своих смен «бой» по поручению югослава бегал в ближайшие ночные магазины за выпивкой. Когда же иностранец помер, у добытого Наташей осведомителя, слава богу, был выходной. Хотя пояснения позже давать ему всё равно пришлось.

Всё это Наташа рассказала Ирине чуть позже, когда та прибыла в «Сабантуй» и разыскала начальницу в её номере.

– И это всё, что мне пока удалось узнать, – заключила Ким. – А что у тебя?

Усатая отчиталась по своему визиту на улицу Ягодная, и дамы из «Дженерал Фармасьютикалз» стали обсуждать свои дальнейшие шаги.

– Считаю, первые итоги просто отличные, – сказала Наташа. – Пока наш ксанадол нигде не звучит. Откуда же тогда появилась эта инфа в «Паровозе»? У тебя по газете соображения есть, дорогая?

Усатая пожала плечами.

– Если честно, то я даже не представляю, как тут быть. Ты же говоришь, что официальное обращение не годится…

– Нет, не годится, – подтвердила Ким. – Управляющий мне это настрого запретил. Представляешь, если они начнут писать о том, что мы копаем эту тему? Так-то, может, всё и проскочит. Газета провинциальная, индекс цитирования невысокий.

– Как же она попала к управляющему?

– А он выписывает прессу из всех регионов присутствия фирмы и постоянно её шерстит. И вот видишь – нашерстил.

– Да уж, – вздохнула Усатая. – Слушай, ты есть не хочешь?

– Угадываешь мысли. Пойдём перекусим.

Они покинули номер Наташи, прошли по коридору и остановились в холле с лифтами. Пока ожидали кабину, Ирина поглядела по сторонам в поисках зеркала. Зеркала не нашлось. Но Усатой показалось, что здесь ещё чего-то не хватает.

Уже войдя в лифт она поняла – чего.

На стене холла не хватало мозаики «Сталин и Мао пылесосят гостиничный ковёр».



После ланча Наташа с Ириной взяли кофе и перешли в соседний с гостиничным рестораном зал с бильярдными столами. Там они уселись в глубокие кожаные кресла и закурили.

– Знаешь что, Иришка? – сказала Наташа после пары затяжек. – Работать мы будем интенсивно, поэтому давай-ка заезжай сюда, в отель. Номеров свободных – море, заселишься по соседству. А теперь мне нужны твои идеи. Что предлагаешь делать по газете?

«Заезжай сюда? – мысленно воскликнула Усатая. – Мама дорогая!».

– Даже не знаю, – добавила она вслух. – Может, автора заметки, этого К.К., поискать?

– Вот и я о том же подумала, – согласилась Ким. – А как его найти? В «Паровоз» обратиться, что ли?

– Ты же говоришь – нельзя.

– Официально – нельзя. Ой, я кофе на стол пролила. Ладно не на себя! Фуф! Вон около тебя газеты какие-то лежат. Оторви мне кусочек, пожалуйста.

Ирина потянулась к стопке газет, лежавшей на столике возле её кресла.

– Ба, да это подшивка «Арского Паровоза», – проговорила она.

– Ну-ка, дай-ка поглядеть, – попросила Ким. Усатая прихватила газеты, со своим креслом пододвинулась к коллеге, и они вместе погрузились в просмотр подшивки.



– Вот смотри, как интересно получается, – полчаса спустя Ирина подводила итог изучению номеров «Арского Паровоза». – Этот самый К.К. даёт материалы не в каждый номер, а примерно через один-два. И что любопытно – все они на криминальную тему, и место действия во всех заметках примерно одно и то же – микрорайон Красный Лес. Например, читаем газету от 30 апреля: «В котловане на улице Айгир утонул бомж». Подпись – К.К. Дальше, «Паровоз» от 9 мая: «Ветерана пырнули ножом». Происходило тут же, на Айгире. Написал К.К. Ещё – К.К., 1 июня: «Дети курили и взорвали машину». А стояла машина на улице Кыстыбыева. Это рядом, я знаю. Наконец, 19 июня К.К. пишет: «День Медика закончился дракой». Драка, если хочешь знать, произошла в лесополосе возле гостиницы «Сабантуй Инн». Это уже совсем горячо, правда? И вот, середина июля – заметка про нашего с тобой мальчика с ксанадолом.

– И? – Наташа выпустила дым изо рта.

– Ну как, это же всё неспроста! – воскликнула Усатая.

Ким ещё раз затянулась.

– Иришка, я вот что ненавижу – это когда грузят информацией и не дают резюме. Поэтому я спрашиваю: и? Соображения твои какие?

– Ну как же – это же означает, что К.К. имеет к этому микрорайону какое-то отношение. Живёт здесь, скажем…

– Ага! Пенсионер с подзорной трубой на балконе. И труба настолько мощная, что из неё видно название лекарства в руке мертвеца в гостиничном номере? Нет, тут что-то другое. Но что?...

Наташа ещё раз втянула и выпустила дым.

– Слушай, – сказала она. – Тут мне идея в голову пришла. Всё же табак помогает концентрировать мысли. Так вот, я ведь когда в столицу только перебралась и квартиру свою первую сняла, то делала себе регистрацию по месту жительства. Я же тогда вся правильная была, это потом уже, когда обжилась, на все эти бумажки плевать стала. Так я о чём? В каждом микрорайоне есть такой человек – участковый инспектор называется. Тот, кто в курсе всей криминальной ситуации, ну и проблемы всякие решает. Понимаешь? И что-то мне сейчас шепчет, что он может нам помочь. Давай до местного участкового прогуляемся?

– Ну давай, – пожала плечами Ирина. – А как мы его найдём?

– Господи, да у бабулек на месте спросим!



«Офис» участкового инспектора расположился на первом этаже одного из панельных домов. «Инсп. Готовченко В.В.», гласила табличка на простой деревянной двери. Дверь оказалась не заперта, и Наташа с Ириной вошли внутрь помещения, оказавшегося обычной однокомнатной квартирой.

– Есть кто? – спросила Наташа.

– На голос идите! – послышался ответ из глубины «офиса». Дамы прошли коридором, украшенным стендом «Их ищет милиция» и вошли в единственную комнату.

В ней за светло-коричневым полированным письменным столом восседал чернявый человек некрупной комплекции в накинутом на плечи милицейском бушлате (в квартире было прохладно). Его форменная пилотка лежала на столе. Сам он одним пальцем постукивал по клавиатуре старого компьютера, показавшегося Ирине братом-близнецом аппарата, стоявшего в кабинете знакомого ей патологоанатома.

– Слушаю! – сказал человек, не отрывая взгляда от монитора.

Сотрудницы компании «Джи Пи» огляделись. Комната показалась им крайне убогой. Нижняя часть стены была выкрашена густой масляной краской в тёмно-голубой цвет, кое-где в краске торчали щетинки, посеянные кистью маляра. Верхняя часть стены и потолок были побелены, но неравномерно: побелка на потолке была гораздо темнее. Полы состояли из некрашеных досок, отшлифованных подошвами. Никакой мебели, кроме стола и стула, занятых милиционером, в комнате не было.

– Слушаю, слушаю, – повторил он, бросив на посетительниц беглый взгляд.

Такого взгляда ему оказалось мало. Поэтому милиционер немного отодвинулся от компьютера и пристальнее вгляделся в Ирину с Наташей.

– Кто такие? – спросил он, скидывая бушлат и обнажая погоны капитанского достоинства.

– Здравствуйте! – строгим голосом сказала Ким.

– Здравствуйте! – в тон ей ответил инспектор. – Слушаю вас внимательно!

– Ким, Наталья, – представилась Наташа и достала из сумочки маленькую красную корочку, – общественная комиссия по противодействию коррупции.

– Ну-ка, – капитан поднялся со своего места и потянулся за Наташиным удостоверением. Удостоверение было подлинным. Капитан это понял и несколько сник. Плечи его, поднявшиеся было на манер воробьиных крылышек, тут же опустились.

– Капитан Готовченко, – назвался милиционер, – участковый инспектор.

– Ми-и-инуточку, пожалуйста! – улыбнулась ему Ким и дёрнула напарницу за рукав. Они сделали пару шагов назад, погрузив этим инспектора в ещё большее недоумение.

– Знаешь, дорогая, – зашептала Наташа, – было ошибкой приходить сюда вдвоём. Так что ты пойди посиди пока на лавочке. Я скоро.



Ким не было минут пятнадцать. Когда она вышла на подъездное крыльцо, то зевнула во всё горло, встав на цыпочки, потянулась  и закурила.

– Ну что там? – бросилась к ней Усатая.

Ким вытащила из сумочки смятую бумажную упаковку с печатными буквами «Ксанадол» и передала её Ирине со словами:

– Это просто беспредел какой-то. Такую фигню можно на любом принтере сделать.

– Так её на принтере и сделали, – согласилась Ирина, повертев коробочку в руках. – И никаких тебе голографических наклеек, как на нашем продукте. Потом, посмотри, тут написано, что в упаковке пять ампул. А какие, нафиг, ампулы, если «Джи Пи» выпускает ксанадол в виде таблеток?

– Во-во! – ответила Наташа. – Жрать охота, прямо караул. У вас в городе есть доставка суши?

– А как же. И суши, и воды, – хохотнула Усатая. – Но как это тебе удалось?

– Подумаешь! Пять, нет, пятнадцать минут позора – и всё. Долго ли умеючи? Это было не сложнее, чем раскрутить ваш арский горздрав на тендере в прошлом году.

Ирина заглянула начальнице в глаза.

– Да его позора, его. Не моего, не бойся, – уточнила Ким.

– Нет, мать, ну это же супер!

– Да ладно! – махнула рукой Наташа. – Теперь о главном. Дело, похоже, было так. Этот Крпич пьянствовал не просыхая. И, видимо, пользовался услугами нарколога на выезде. И в тот день было то же самое. Правда, пьяным он уже не был, но с похмелья, потому как алкоголя в нём не нашли, как твой святой Валентин говорит. Ну и вот. Потом, когда утром горничная труп обнаружила, – вызвали «скорую» и милицию. Милиция – этот вот Готовченко и есть. Коробочку обнаружили на месте. Крпич её в руке сжимал.

– Но они нашли его, этого нарколога?

– Они его даже не искали. Криминала же нет. Смерть наступила от естественных причин.

– Слушай, а заметка в газете откуда взялась?

– Это самая интересная часть истории, – хмыкнула Наташа. – Представляешь, К.К. – это он сам, инспектор Гоовченко и есть. «К.К.» – как «капитан-корреспондент» расшифровывается.

– Во даёт! – воскликнула Усатая. – Он что, сам писал?

Ким покачала головой.

– Нет, он просто регулярно сливает им информацию. Ну всё, пошли отсюда!

Наташа бросила окурок, и дамы направились в сторону «Сабантуя», верхние этажи которого виднелись над крышами окружавших двор панелек.

– Я, конечно, понимаю, что у нас коррупция в стране на каждом шагу, – говорила Ирина, когда они уже шагали по парку, окружавшему гостиницу. – Но чтобы до такой степени!

– Ну а что ты думала? – ответила Ким. – Любая информация стоит денег, даже информация участкового инспектора милиции. Так что, видишь, как здорово этот «капитан-корреспондент» нам помог. Управляющий уже будет доволен. Но мы с тобой на этом не остановимся.

– То есть? – спросила Усатая.

– То есть, – пояснила Наташа, – теперь мы разыщем фальшивотаблетчиков, которые этот «ксанадол» производят.

– А как?

– Это вопрос к тебе. Где у вас публикуют объявления о прерывании запоев?

– В «Паровозе», на последней странице, постоянно дают коммерческие объявления, – отвечала Ирина. – По-моему, и наркологические услуги тоже там рекламируют.

– Вот видишь. Всё складывается, Ириша. И знаешь что? – Глаза у Ким вдруг замигали, как лампочки в новогодней гирлянде.

– Что?

– Мы ведь не будем их спрашивать по телефону – «капали» они кого-нибудь в «Сабантуе» или нет. Думаю, это беспо.

– А как мы сделаем?

– Мы будем их вызывать на прерывание запоя!

– Какого запоя? – не поняла Ирина.

Вместо ответа Наташа показала пальцем на Усатую и на себя.



Вернувшись в гостиницу, дамы первым делом заказали пиццу в местном ресторане. Питаться суши Ким уже расхотела.

– Я всегда была уверена, что между алкогольным запоем и пищевым загулом нет никакой особенной разницы, – заявила Наташа. – И я намерена сегодня загулять.

– Слушай, маленькая разница всё же есть, – с улыбкой возразила Усатая. – Мужики, уходя в запой, иногда разбавляют его девочками. А мы же с тобой, надеюсь, не собираемся смешивать еду с мужиками?

– Это шутка, да? – переспросила Ким. – Про еду с мужиками? Ага, я так и поняла. Нет, мужиков мы есть не будем. Я их уже достаточно сожрала в своей жизни. В том числе и сегодня. Да и ты, наверное, тоже. Да-да, войдите! – отозвалась она на стук в дверь.

Доставили пиццу.

– Ну что, дорогуша, разомнёмся? – потирая ладони, сказала Ким. – А потом, уже с новыми силами, начнём качать рынок наркологических услуг славного города Арска!



В течение следующих нескольких часов Ким с Усатой только и делали, что ели, пили, звонили и принимали в Наташином «люксе» одну бригаду наркологов за другой. Их за это время в «Сабантуе» перебывало уже порядка пяти-шести. Как правило, бригады состояли из одного крепкого, усталого, хмурого и не расположенного шутить мужчины среднего возраста, который, едва поняв, что вызов ложный, сразу же разворачивался и уходил. На ксанадол в ампулах никто из них не «раскололся», несмотря на то, что каждому предлагались вполне приличные отступные из фонда представительских расходов компании «Дженерал Фармасьютикалз».

– Ну ещё бы! – раздражённо воскликнула Наташа, когда захлопнулась дверь за очередным специалистом на выезде. – Зачем им шею свою подставлять? Нет, мы всё делаем не так! Но как это надо делать?

– Может, мы по телефону сразу будем спрашивать – есть у них ксанадол или нет? – предложила Ирина.

– Да чего там мелочиться? – буркнула Ким. – Давай тогда уж сразу просить героин, метадон, «крокодил», или что там ещё сейчас употребляют?

– Нет, я имела в виду не в лоб, конечно, – возразила Усатая. – А аккуратно так. Вскользь.

– Ну, давай звони, пробуй! – Наташа кивнула подруге на телефон, а сама пересела с кровати к столику, заставленному пустыми и полными коробками из-под пиццы. – У тебя рука вроде лёгкая. А я пока ещё чего-нибудь перехвачу…

Ирина потянула к себе уже порядком изжёванный и испещрённый их с Наташей заметками номер «Паровоза» и принялась набирать очередной номер из списка, пройденного ими сейчас примерно до половины.

– Слушаю! – отозвался из трубки на этот раз совсем молодой голос.

Усатая удивилась этому, но ненадолго.

– Запои прерываете? – спросила она своего собеседника.

– Прерываем, – отозвался он.

– А лекарства какие используете?

– А что конкретно вас интересует?

– Ну, например, нашего, э-э-э, пациента после возлияния беспокоит бессонница. Сильная бессонница. Он буквально глаз сомкнуть не может. Мы уже чего только не пробовали! И реланиум, и сибазон, и феназепам. Но из таблеток ничего ему не помогает. Мы вот думали, что-то посильнее попробовать…

– Например?

– Ну, мы вот читали, что есть такое суперсовременное средство от бессонницы, называется ксанадол. Говорят, действует на всех. И очень безопасное к тому же.

– Пожалуйста, – отозвался голос из трубки. – Ксанадол у меня есть.

– В инъекциях? – спросила Ирина, подняв указательный палец и привлекая таким образом к себе внимание Наташи.

– В инъекциях конечно, – подтвердил собеседник Усатой. – Но это будет немного дороже.

– Ничего страшного! – стала успокаивать нарколога Ирина. – Мы заплатим столько, сколько вы скажете. Записывайте адрес…



– Давай ещё раз сверим наш план, – сказала Наташа. – Как только он входит, ты сразу заходишь ему за спину и закрываешь проход из номера. Так?

– Так, – отозвалась Ирина. – Но мне кажется, это лишнее. Тут же электронный ключ. Дверь блокируется автоматически.

– Сейчас проверим, – кивнула Ким и прошла к выходу. – Нет. Видишь, изнутри дверь тут открывается сама. Блокируется только снаружи. Значит, ты заходишь ему за спину и закрываешь собой выход. О’кей?

– О’кей.

– Будет рыпаться – врежешь ему ногой в пах. Умеешь?

– Да я ему в глаз сразу дам. Не волнуйся.

– Отлично! – подвела итог Наташа. – Что-то я разволновалась. И жрать снова хочется. А тебе?

– Потом можно в ресторан сходить. Уже чтобы спокойно поужинать.

В дверь постучали.

– Ну всё! С Богом! Открывай! – шепнула Наташа и села на кровать. Ирина направилась принимать «гостя».

Когда он вошёл в номер, Ким от удивления на секунду зажмурилась.

Это был большеглазый лохматый мальчишка лет семнадцати на вид, очень худой, с сиреневыми угрями на лице и на шее, одетый в рваные джинсы и клетчатую рубашку с коротким рукавом. За спиной у него висел рюкзачок.

– Салют! – сказал он Наташе.

Явление вот такого именно специалиста было настолько неожиданным, что Ким не выдержала и захохотала. Ирина, вошедшая в комнату вслед за гостем, сначала удивлённо подняла брови, но потом мало-помалу присоединилась к смеху начальницы.

– Ну и как тебя называть? – отсмеявшись, спросила Ким.

– Друзья и клиенты называют меня Голландец, – сказал мальчишка.

– Нет, ты не Голландец, – вновь начиная смеяться, ответила Наташа. – Не Голландец ты, а засранец! Понял? За-сра-нец! Студент? Какой курс? Не отвечай. Думаю, не старше третьего. Слушай, – обратилась она уже к Ирине. – Я, по-моему, от еды уже опьянела. Но это ничего! Дверь закрыла?

– Угу! – отозвалась Усатая.

– Отлично! Приступим к экзекуции!

– Что вы хотите делать? – мальчишка стал бледнеть.

– Что мы хотим делать? – переспросила Наташа вставая с кровати. – Мы сейчас с тобой групповуху устроим!

– Г-г-групповуху? – Голландец сглотнул. – Это с вашей-то комплекцией?

– Он нас ещё оскорбляет! Ну всё, студент, молись своему декану!

–Да-да, – поддакнула Ирина. – Живым отсюда не уйдёшь!

Ким подошла к мальчишке вплотную и ткнула ему в нос пальцем.

– Смотри-ка, испугался! Правда, испугался! Но не бойся пока. Солдат ребёнка не обидит. Пока не обидит. Ты сам сейчас нам всё расскажешь.

– Что расскажу?

– А про то, как ты иностранца здесь угробил, – присоединилась к допросу Ирина.

– Какого иностранца?

– Милейшего парня по имени Крпич. Не прикидывайся. Мы всё знаем. Давай колись, как ты человека фальшивым ксанадолом ухайдакал!

– Фальшивым ксанадолом? С чего вы взяли, что он фальшивый?

– А что, настоящий, что ли? А давай-ка, Ириш, вызывай сюда проверку. Пусть все его препараты отправят на экспертизу. Пусть разберутся, каким он ядом лечит простых хорватских строителей…

В этом месте Голландец вдруг усмехнулся.

– Да ради бога! – сказал он. – Пусть проверяют. В моих препаратах нет ничего, кроме воды!

– Так ты ещё и обманщик? Как же ты лечишь?

– Так и лечу. Без проблем.

– Что ты врёшь? – переглянулись Ирина с Наташей.

– Ничего не вру! – ответил Голландец. – Тут из-за какой-то таблетки сибазона можно загреметь по полной. Да ещё и клиенты разные попадаются. Мне эти неприятности не нужны. Так что я давно уже на вызова езжу с одной только дистиллированной водой.

– А ну покажи! – потребовала Ким.

Студент молча снял рюкзачок и вынул из него несколько коробочек с надписями «ксанадол», «реланиум», «димедрол» и прочими. Из учинённого осмотра дамам стало понятно, что все они изготовлены на принтере. Внутри коробочки были заполнены ампулами дистиллированной воды. Надписи на некоторых из них были подтёрты.

– Люди всё равно не вникают, – пояснил Голландец. – Им главное – чтобы побыстрее вкололи чего-нибудь. И всё. Самое главное – цены должны быть очень высокие. Обязательно высокие, и никакой халявы. Это самое главное. И потом, я работаю только с инъекциями. Никаких таблеток. Только инъекции. И желательно, чтобы растворы были цветные.

– Почему инъекции?

– Уколы гораздо эффективнее.

– А как ты их красишь? – спросила Ирина.

– Очень просто, – сказал Голландец, – синего и голубого цвета добиваемся, примешивая метиленовую синь, красного – витамином В12. Ну и так далее…

– А зачем красить-то? – не поняла Наташа.

– Ну как? – ответствовал студент. – Вообще, цветные лекарства гораздо эффективнее бесцветных. А разные цвета вызывают разные эффекты. Например, синее лекарство обладает самым лучшим снотворным действием.

– Да иди ты! – Ким махнула рукой.

– Да! – убеждённо возразил Голландец. – Я сначала и сам в это не верил. А потом смотрю – работает! Некоторые прямо на игле засыпают. У меня даже фраза есть специальная, кодовая-проверочная, для таких случаев.

– Какая фраза? – спросила Усатая.

– Когда я понимаю, что вот этого клиента лекарство, наверное, усыпит, я обычно спрашиваю: «Ну и как вы себя чу-у-у-у-вствуете?». И пока я вот это «чу-у-у…» произношу – глядь, а клиент уже в отрубоне.

– Чушь какая! – фыркнула Ким.

– Хотите проверим?

– Ага! Сейчас ты нам дрянь какую-нибудь вколешь – и привет.

– Видите, – засмеялся студент, – вы уже в это верите!

– И какие же болезни ты так можешь лечить? – спросила Ирина.

– Любые! – заявил Голландец. – Мне без разницы. Дело же не в лекарстве, а в пациенте. Этот вот клиент, которого я тут лечил, в гостинице, просил только ксанадол. И побольше.

– Хм. А переедание можешь вылечить?

– Не пробовал. Но можно попробовать. Хотите?

– Хочу!

– Иринка, ты что, с ума сошла? – Наташа толкнула подругу в бок. – Совсем обалдела, что ли? Это же чистой воды обман!

– Слушай, я так обожралась сегодня, что просто хочу облегчения. Любой ценой. Кстати, сколько это стоит?

Голландец назвал, и Усатая без разговоров полезла в свою сумочку.

– Грабёж! – воскликнула Ким. – Ампула дистиллированной воды за такие деньги!? Да вы что, ребята?

– Если не подействует – деньги назад! – заявила Ирина, отдавая купюры.

– Не волнуйтесь. Подействует. Ещё как подействует.

Голландец спрятал купюры в барсетку и занялся приготовлением к инъекции: вытащил шприцы, ампулы, жгут с подушечкой и несколько разовых салфеток.

Укол он сделал мастерски, непонятно как сразу же угадав ближайшую пригодную для употребления локтевую вену в толще полной усатовской руки.

– Не больно? – спросила подругу Наташа.

– Нет конечно, – ответил за неё студент.

– И что теперь? – спросила Ирина, сгибая уколотую руку в локте.

– Теперь? – Голландец поднял вверх брови и вдруг быстрым звенящим шёпотом переспросил: – И как вы себя чу-у-у-у…

Ирина дёрнулась, обеими руками прикрыла рот, вскочила с кровати и метнулась в уборную. Через мгновение оттуда раздался характерный звук, а вслед за ним – шум смываемой из унитаза воды. Через несколько секунд всё повторилось. Потом ещё раз. И ещё…

Минут через пять Ирина по стеночке выползла из туалетной комнаты. Она дышала ртом, в её глазах стояли слёзы.

– О господи! – с хрипотцой проговорила она. – Давненько я так не блевала.

Сделав несколько шагов по направлению к кровати, Усатая вдруг развернулась и бросилась обратно в туалет.

– Что ты с ней сделал, гадёныш? – Наташа схватила студента за шиворот и затрясла. – Ты мне за Иришку всей своей шкурой ответишь, ты понял?

– Понял, – подтвердил Голландец. – Хотите испытать на себе?

Вопрос застал Наташу врасплох. Она растерянно взглянула на Ирину, которая к тому времени вновь выползла из туалета.

Усатая попыталась улыбнуться и показала большой палец на правой руке.

– Хрен с тобой, давай попробуем! – буркнула Наташа и принялась засучивать рукав своей блузки.



Примерно час спустя, проводив Голландца, предварительно взяв с него все контактные данные и расписку-признание, каким именно «ксанадолом» он лечил иностранного покойника по фамилии Крпич, Наташа и Ирина завалились на большую двухспальную кровать. Надо было передохнуть и переварить полученную информацию. Хотя слово «переварить» в отношении двух дам из фармацевтической компании «Джи Пи» сейчас вряд ли было уместно.

– Неделя такой терапии, – говорила Наташа, затягиваясь сигареткой, – и я буду весить как в десятом классе. Никаких тебе диет и никаких фитнес-пилатесов. И я тебе больше скажу, дорогая! На этом можно сделать отличный бизнес!

– Пожалуй, – согласилась Ирина. – Себестоимость-то чепуховая. Знай штампуй коробки и надписи с ампул стирай.

– Соль не в этом, – возразила Ким, – ты разве не поняла? Соль в этом мальчишке. Я не знаю, как это называется – гипноз, плацебо или как-то ещё, но это же действует! Решено! Если выгонят из «Джи Пи» – бросаю Москву и переезжаю сюда. Буду его менеджером. И тебя возьму. Развернёмся на всю страну. Ещё пяток таких «голландцев» наберём, и все бабки фармрынка – наши!

Ирина хмыкнула и потянулась к телефонному аппарату.

– Надо чаю попить, – сказала она. – Тебе заказать?

– Угу! Я столько жидкости сегодня потеряла. Как бы не околеть от обезвоживания, – ответила Ким. – И за отчёт пора садиться. Где мой ноут, не видала?

– Вон, в кресле лежит, – Усатая заказала чай и потянулась. – А я пока в душ сгоняю, не возражаешь? Хочется немного освежиться.

– You welcome! – ответила Наташа, включая компьютер.

Когда минут через десять Ирина, приняв душ, вошла обратно в комнату, Ким с озабоченным лицом сидела перед экраном своего портативного ПК и курила очередную сигарету.

– Вот, послушай-ка, – заговорила она, – что новенького пишут в Сети: «По информации телекомпании Си-Эн-Эн, вчера в Нью-Йорке, в гостиничном номере, найдено тело звезды Голливуда Бритни Флай. По предварительной версии, смерть актрисы произошла от передозировки снотворным ксанадол».

– О Боже! – отозвалась Ирина.

– Нет, ну ты представляешь? – продолжила Наташа. – «От передозировки снотворным ксанадол»!

Дамы помолчали. А потом Усатая задала своей начальнице вопрос.

– Ну и как ты себя чу-у-у…

Ким поперхнулась, откинула ноутбук в сторону, вскочила с кровати и бросилась в туалет.

К списку номеров журнала «БЕЛЬСКИЕ ПРОСТОРЫ» | К содержанию номера