АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Юлия Кортунова

Главный признак любви. Стихи




ПЛЯЖ

Солнце греет пузо Земли,
Песчаную лысину старого пляжа,
Цветущие брошенные сады,
Город пыльный, в людской саже.

Кот ловит на подоконнике мух,
Голуби возятся с пшенной подачкой,
Во Вселенной выключен звук,
Лето. Суббота. Все на дачах.

На мятых обрывках цветных покрывал,
Раскинув конечности в стороны света,
С газетной гармошкой смешных опахал
Лежат дегустаторы спелых дней лета.

Полгода, как прачка, трудилась зима,
Вручную отбеливала к лету тело,
Труды не оценены. Просьба одна:
Скорей бы уже это все загорело!

Я пялюсь на торсы, пивные бугры,
Кисельные груди, молочные попы,
Вертящееся конфетти детворы,
Еще не вкусившее быт и заботы.

Мне летом не тридцать, не двадцать, а пять…
Я летом опасней, нежнее, тревожней,
Я помню, что скоро пора собирать
Гербарий надежд и людей невозможных…


*  *  *
Выкручусь, выживу, выплыву. Как? Не касается…
Снег первый выпал, и стало так жалко времени,
Чтобы несладко грешить, а потом слезно каяться…
Лучше – бессонница. Лучше авансом – неверие…

Что ж за игра-то? Сижу, козырями увешана,
А все не в масть, все под дых, словно нюх потеряла я…
Сыпятся разные, да все вальтами и пешками.
Вот как царевны становятся несмеянами…

Где-то сидит в казематах души ожиданье упрямое,
Что потаенное самое завтра же сбудется.
Счастью амнистию выпишут кистью корявою…
Знаешь, как судьбы причудливо Богом тасуются?


*  *  *
В оконной раме – новый белый холст:
По свежему, нехоженому снегу
Февраль автомобильными колесами нанес
Пунктирные подсказки для побега.
Я понимаю, что хотел сказать
Улыбчивый заботливый художник:
«Теперь ты можешь хоть куда бежать,
Не встретиться вам будет невозможно…»
Два сложных и извилистых пути
Сливаются в один в случайной точке,
И, чтоб дальнейший путь вдвоем пройти,
На встречу мы придем поодиночке.
Не торопиться. Не искать. Не ждать.
Все предначертано, а раньше мы не знали,
Что для того, чтобы друг друга нам узнать,
Достаточно лишь встретиться глазами.


ЗИМА ПРОСТУЖЕНА СМЕРТЕЛЬНО И УМРЕТ

Зима простужена смертельно и умрет.
И февралю в обносках дней не отогреться.
Весь рот забило снежной хлебной крошкой – так метет,
Как будто впрок на год приказано наесться.

Вороны-фонари висят на черных ветках лип,
Смешно под ноль остриженных ветрами.
Рассвет шершавой розовой жемчужиной прилип,
Взасос в мороз целуясь с небесами.

Прикрыв тяжелой лапой черный нос,
Приговоренный к будке человеком,
От холода трясется старый пес,
Бездумно названный по-русски, ептыть, Джеком...

И март спешит, блядун и дурачок.
Весенний шут, он врет и верит, что есть счастье…
Зима, оставь на память напоследок пустячок…
Хоть синячок… На левое запястье…


*  *  *
Падал снег с потолка,
Пахло дождиком и летом,
Я по-зимнему одета,
По-весеннему легка!
Голос мартовской синицы
Ты не спутаешь ни с кем,
Это ей с утра не спится,
Когда город глух и нем.
Я хотела поделиться
Всем с тобой, без репетиций:
Радостью и теплотой
Солнца на вязальных спицах,
Тем, что в цирке у слона
Такие длинные ресницы,
Тем, что если не с тобой,
Не летается, не спится,
Не поется, не звенится,
Как той мартовской синице,
Что зиме трубит отбой!


ВЕСНА

Переливными трелями нежно сигналят трамваи.
Джентльмены с окрестных дворцов в полседьмого утра
По старинке и втайне от жен очередь занимают
К одинокой старухе, торгующей прямо с лотка

Молодильными яблоками, мелкими, с розовым боком.
Но для каждого, их возжелавшего, ценность своя:
Тех, кто грезит развратом, старуха пугает оброком,
С тех, кто венчан с тоской, с тех вообще не берет ничего.

У старухи в морщинах лицо, а вот взгляд еще жалит.
Это только на фресках рисуют весну молодой.
А весна так стара, что старее уже не бывает,
Так мудра, что уже не стыдится быть просто собой.

Мужики молодеют, пьянеют от яблочных соков,
До оскомины рвут на куски дефицитнейший плод…
До шести тридцати сотрясается стонущий город,
И от натиска жизни на реках вздымается лед…


*  *  *
Давай встретимся в конце лета?
Я буду красивой и загорелой,
К концу лета найдутся ответы
И силы что-то решить, наверное…

Или уже все станет неважно,
Я даже тебя не сразу узнаю.
И отношений кораблик бумажный
Бросит якорь в чужом океане.

Нервы мотать, конечно, прикольно.
От адреналина хрустят суставы…
Сразу чувствуешь: жить – больно,
А умирать неохота и рано.

А к осени все встанет на место,
Перемелется счастье, грусть износится.
Я чьей-нибудь вновь стану невестой,
Кем-нибудь сердце да успокоится…

Изведем на слова, изотрем до пыли
Самозванку, что назвалась любовью…
Долго не виделись, вот и забыли:
Главный признак любви – не больно…


*  *  *
Ты узнай – может, можно в аренду
Взять какую-нибудь планету?
Никому до сих пор неизвестную,
Очень маленькую, но не тесную.
Чтобы там умещались горы,
Шли дожди, мурлыкали реки,
И чтоб было еще там море,
Заколдованное навеки.
Синее, соленое, теплое,
Со своими штормами и штилями,
Чтобы каждый приласканный волнами
Становился еще счастливее.
Пусть в полях там шепчутся травы,
Солнце всходит под птичьи трели,
А лесов дремучих не надо,
Я цветы посажу, я умею.
Просыпаться я буду утром
На твоем правом плече
И собою тебя укутывать
В зимнем холоде длинных ночей.
Ты положишь мне руки на плечи
И обнимешь меня покрепче,
Поцелуи твои пахнут вечностью,
Обещанием скорой весны,
И похожи на детские сны
Наши ежевечерние встречи,
Каждодневные наши праздники
Незатейливы и просты…
Ты узнай, может, можно будет к лету
Снять в аренду одну планету?..

К списку номеров журнала «БЕЛЬСКИЕ ПРОСТОРЫ» | К содержанию номера