АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Ирина Маулер

Новый год

 


Новый год

 

Идешь по дороге – навстречу тебе Новый год –

Может шлагбаумом, а может дедом Морозом –

Проходи, говорит, год старый уйдет в срок –

не важно – Шварцман ты, или Морозов.

Что у тебя в рюкзаке за твоей спиной,

Что переносишь – совесть, стихи, надежды?

Таможня здесь в 60 секунд шириной

Старым и Новым годом между.

Годы срываются прямо на мокрый асфальт,

Яблоком-паданкой – их поднимай смело,

Можно варенье из них варить, пить чай,

Можно считать, что их никогда не было.

Можно нарезать и сделать из них сок,

Это полезно, написано во всех книгах,

Можно таблеткой их принимать в срок

или летать на них в космос, или же в Ригу.

Можно передохнуть в пути,

Задумчиво опустить глаза в небо,

Или писать слово "прости"

Простым карандашом на бумаге белой.

Можно... А можешь летать во сне,

Или кружить розовым шаром над вечером?

Можешь ,не зря же стоит в окне

Маленький принц – и смотрит в глаза доверчиво.

 


Слово Иерусалима

 

Тут колокольчики, кактус укольчиком,

Небо над городом странным,

Камень исхоженный, лица уложены

В мысли о вечном и главном.

Разные стороны, черные вороны,

Как воробьи на скамейке

Чинные, важные, в пейсах наглаженных

На языке арамейском.

 

Рядом простуженно облако тужится –

Вместо дождя прямо в душу –

Солнце запальчиво тыкает пальчиком

И все сомнения рушит.

Кошки встревоженно ждут завороженно

Мышек из Храма Господня.

Лики пречистые, мысли нечистые

Сохнут на ближнем балконе.

 

Были ли, не были, вера на ветках тут

Разная тянется к небу,

Точно, не точно ли, время песочное

Медленно движется в Лету,

 

Каждому лично ты, веруем, личное

Слово подаришь отныне

Присно во веки веков и пречистое,

Самое верное, самое близкое

Слово Иерусалима.

 


Родина

 

Стрекочет кузнечик, искрится вода-

Нет, не Карибские острова – что-то попроще,

А я выбираю себе города, в которых от шума

Не болит голова – с березовой рощей.

 

А я выбираю от "а" и до "я",

так, чтобы утиное кря – не шум электрички.

И ночи прохладу дают и уют,

Хотя, знаю, меня там не ждут –

Но это их дело, личное.

 

А я заявляю сейчас у реки,

Где дятел по дереву что-то стучит – я вторю,

Что мне не пустыни горячий песок,

Что не претендую на слово пророк

По Торе.

 

Мне эта рябина родная до пят,

Я здесь родилась и пусть мне говорят – чет-нечет,

Решаю сама, чем дышать и когда,

Не нравится – ваша печаль, господа, – до встречи.

 

* * *

Дубы, березы, ясени,

А сколько лет напраслины –

Не тянем на родню,

Хотя глаза и волосы,

И чисто русским голосом

в Россию влюблены.

 

Не в мрачную, отсталую –

Направо дом оставленный,

Налево – первый круг,

Где детство и отрочество,

Когда не надо отчества

И все твое вокруг.

 

И время, и желание,

И места нет желаннее,

И соловьи поют.

Ведь наша кровь настояна

На этих травах, Родина...

Ведь так тебя зовут?

 

Да, есть другая, пряная,

Восточная, упрямая,

Прямая по судьбе.

Да, Родина законная…

А я в нее закованная –

Скучаю по тебе.

 

* * *

Ласточки летают в облаках,

Небо высоко и пахнет липа

Так, что будь пчелой, я бы прилипла

К ней, так и жила б в ее цветах.

 

Сладко-горький запах на крыльцо –

Разве может быть подарок лучше –

Только если этот дуб могучий,

Желуди кидающий в лицо.

 

Только если к озеру камыш,

Лебеди и гадкие утята,

Что законно в зарослях толпятся,

И по коже – северная тишь.

 

Журавлиный клекот, чаек крик,

Дятла перестук, дыханье леса...

Ничего не помогает вместо,

Даже если кажется – привык.

 


Прачка-музыка

 

Прилетали соловей, бабочка, гагарка,

Выводили трели и грелись у окна,

У того, где музыка прачкой и кухаркой

Напоила досыта, вымыла до дна.

 

Интересно, почему воздух пахнет липой,

И зачем висит над домом белая луна –

Неужели оттого, что музыкой политы,

И мелодия течет, как в реке вода.

Платья скромного фасон, локоны и руки,

Черный смокинг, волос под крашенную медь,

Неприметные совсем, а слагают звуки

Так, что даже соловью хочется запеть.

 

Просто так, из ничего ноты стали чудом,

И мелодия шаром полетела вверх.

Мы поднялись высоко, а потом оттуда

Летним выпали дождем – на сухую твердь.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

К списку номеров журнала «АРТИКЛЬ» | К содержанию номера