АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Александр Дивеев

«На руси жить без добра устали»

Александр Алексеевич Дивеев родился в 1951 году в деревне Ундольщино Кистендейского (ныне Ртищевского) района Саратовской области. Выпускник Саратовского экономического института. Автор поэтических книг: «Звезда Антарес», «Плащаница Души», «На кресте любви». Публиковался в различных журналах. Серебряный лауреат Национальной литературной премии «Золотое перо Руси-2014». Живет в городе Ртищево Саратовской области.

 

 

ЖУРАВЛИНЫЙ РОМАНС

 

Солнце. Тишь. Прохлада

Над рекой и полем.

Цвет губной помады

Поменяли зори.

 

Горизонт в корсете

Серебристой дымки.

Паучки, как сети,

Тянут паутинки.

 

Синь небес латает

Облаками осень.

Теплый вечер. Стаи

Листьев бьются оземь.

 

Над рябиной рыжей,

Над дорогой длинной —

Плач романса слышен

Скрипки журавлиной...

 

        ЗИМНЕЕ УТРО

 

Солнечно ли, пасмурно иль вьюга —

Все равно в семье заведено:

По утрам, похлопотав, супруга

Открывает в зимний мир окно.      

 

На рябине ждут уже синицы.

Воробьи — на сушке бельевой.

Сытный корм зимой им только снится,

Впроголодь летают день-деньской.

 

И отлив становится кормушкой.

Отдыхает авитаминоз:

Семена подсолнечника, крошки,

Сало, рис, пшеница и овес.

 

И свои права, душе на радость,

С птичьими правами уравняв,

Жду, когда же, наконец, отрада

Своего накормит журавля.

 

Не замедлит «скатерть-самобранка».

В дверь стучатся. За порогом, глядь,

Снегирихой юная цыганка

Просит тихо что-нибудь подать.

 

Хлеба, сала, денег — все дал в меру.

Посулила отдых на Бали.

Я-то думал, что пенсионеру

Пенсию «в кормушке» принесли.

 

Воробьи вытягивают шейки,

Глядя с удивлением в окно.

Улетели. Я читаю «...Швейка»,

Только отчего-то не смешно...

 

                КУЛЕМА

 

Фотографий на стенке немало:

Мать, отец, муж, невестка, сынок...

И все видели: снова упала,

О родимый споткнувшись порог.

 

Как, заплакав от старческой боли,

Утешала себя: «Невзначай».

А надысь — вместо сахара соли

Намешала в малиновый чай.

 

Для нее не осталось опоры.

Все зовут за собой облака.

Сердцем чувствует старая: скоро

Сын приедет за ней. А пока...

 

Не сидится без дела кулеме

(Так, себя упрекая, зовет).

Посшибала траву возле дома,

Дескать, тут еще кто-то живет.

Телефон... Сразу сбилось дыханье.

«Не дозвонишься? Как до Кремлю!

Как я тута? Да все отдыхаю,

Телевизор смотрю да дремлю...»

 

Затуманилось сердце надеждой,

Что не скоро уедет, хоть впрок

Припасла черный узел с одеждой

И землицы родной узелок...

 

За чужие ль грехи или просто,

Что душою уж больно светла —

Бабка мимо родного погоста

На чужбину свой крест пронесла...

 

ТЫ УХОДИШЬ ВСЕ ДАЛЬШЕ...

 

В дорогое окошко мне теперь уже не достучаться.

А зеленая краска, словно листья, пожухла на раме...

Я сюда вырывался — Боже праведный, каюсь! — нечасто,

Говорил, улыбаясь: «Вот и я! Не ждала?

Здравствуй, мама!»

 

Вечер тихий приветил тишиною за отчим порогом.

Старый пруд и деревня в звездном свете опять утонули...

Ты уходишь все дальше по дороге, где ходят и боги.

Я в сомненьях терзаюсь: «В жизни вечной тебя догоню ли?»

 

Предназначено роком мне во мгле долгих лет раствориться,

В изумленье ль с обрыва полыхнуть огнегривым болидом,—

До последнего дня я в одиночестве буду молиться,

Чтобы светел был путь твой в темном холоде царства Аида.

 

...На невзгоды не сетуй. Бренной жизни поток быстротечен.

Все же счастлив ты, если осознал в сонме грусти и гама,

Что живешь-то всего-то ради светлой единственной встречи,

Ради слов несказанных: «Вот и я! Не ждала?

Здравствуй, мама!»

 

                   ОГНИ

 

От любви мне стало холодней,

И давно от страсти не пьянею...

Гонит Муза, гонит лошадей,

Я не знаю, что творится с нею.

 

Гаснет вечер, ночь уже близка,

И ямщик мой плетки не жалеет.

Пышут жаром вороных бока,

Дождь холодный душу мне лелеет.

Далеко ли? Времени в обрез?

Это, друг мой, лишь Всевышний знает.

Как благословение небес —

Призрачно огни вдали мерцают.

 

Кто-то все же пустит на ночлег,—

На Руси жить без добра устали.

С Музой, как с подругой светлых лет,

Проведу я ночь на сеновале...

 

Ветер, стужа. Рядом уж огни,—

Золотые, желтые, родные!

Только разлетаются они,

Как созвездий звездочки чужие...

 

ЗВЕЗДНЫЕ КОЛОКОЛЬЧИКИ

 

Если думы и грусть снова бренный покой мой нарушат,

Стану слушать в ночи, позабыв про усталость и сон,

Как в небесной тиши колокольчики звездные — души —

Разливают окрест свой хрустальный таинственный звон.

 

Он струится с небес, звон нисходит от звезд синеоких.

А его волшебства... ну, не много ли мне одному?!

И в колени свои я в раздумьях уткнусь, одинокий:

«Что случилось со мной? Почему ж я один? Почему?»

 

А в ответ огоньки тихо гаснут в полночных окошках

И сизифова грусть снова мается с камнем в груди...

Неужель заросли муравой к Вечной Жизни дорожки,

Поезд жизни земной все стоит на запасном пути?

 

Я невольно очнусь. Тишина — как на старом погосте.

Вот и время пришло закрывать Храм в предутренний час...

Может быть, звон пришел к нам в печали из Вечности в гости,

А возможно, звонят колокольчики просто о нас.

 

Станут звезды вокруг потихонечку блекнуть и падать.

Колокольчиков звон... Он Божественной лире сродни...

Переполнит к утру души звездные светлая радость:

Как же! — вспомнили их, если в окнах проснулись огни...

К списку номеров журнала «Приокские зори» | К содержанию номера