АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Андрей Васильев

Бесконечный достоверный снег

***

 

Сухая плоская ворона

(смерть под колёсами, жара)

покоилась в траве газона

внутри московского двора.

Но равновесие не вечно:

и пёс голодный налетел –

и ну покойницу калечить,

таскать, трепать, – а всё ж не ел.

И жертва, словно из фанеры,

со свойством жёсткой лёгкости

моталась в воздухе двумерной

системой перьев на кости.

А местный азиатский дворник,

на мир смотрящий в лунный серп,

как будто чуял в той вороне

державного пространства герб –

и пса не гнал метлой поганой

и птицу в мусор не волок.

И глухо бился в этой драме

времён встревоженных поток.

 

 

***

 

Сидит музыкант и читает стихи,

Задумчиво в книге страницы листает,

Он вслед за поэтом слова повторяет,

От первой до самой последней строки.

Зачем же ему не своё ремесло,

Зачем же ему это таинство слова –

В гармонию буквы войти не готовы:

В них горечь, страданье, несчастье и зло.

В них жажда поэта не роли играть,

А жить полной жизнью тревог и открытий,

И то, что любил и что ангелов видел,

Однажды словами суметь передать.

Кому он писал – неужели себе? –

Так щедро не могут даваться таланты.

Наверно, ещё и тому музыканту,

На чьей обречён отразиться судьбе.

О музыка слова, щемящий мотив,

В них боль ощущений, двойная работа –

Качаются-кружат незримые ноты,

Готовые кануть в небесный архив.

Лови, не теряй то, что истина дарит –

Строка за строкою, ещё и ещё.

Звучит инструмент, музыкант сочиняет,

И ангел стоит у него за плечом.

 

 

***

 

Прощаясь с осенью, на свет

Легко смотреть в природе голой,

Когда почти любой предмет

В себе накапливает холод.

Впадая в спячку, летний дом

Пошевельнётся, дверью хлопнув,

И, погремев пустым ведром,

Сомкнёт зашторенные окна –

И в этой внутренней тиши

В остывшей строгой полутеми

Почти не слышно, как спешит

Всепроникающее время,

Где можно тихо, без сует,

Раскрыть нетронутые книги –

А в них заведомый ответ,

Что совершенства не достигнуть.

День будет короток, как миг,

И солнце будет заходящим,

Когда скользнёт по шторе блик

Напоминанием о счастье.

 

 

***

 

Вы когда-нибудь знали, как тают стихи,

Чуть заметно коснувшись сознанья?

Так чужой силуэт, так теченье реки

Отражаются воспоминаньем.

Тает время, и лето исходит на нет.

Бесполезное сопротивленье –

Листопад (это яркий, но временный свет

Перед долгим холодным затменьем).

Между строк прорастает дурная трава,

Мошкарой бестолковой толкутся слова,

Растекаются длинные тени,

Все слабее сигналы из дальних миров –

Это тают стихи. Это тает любовь

Равнодушно, без благодарений.

 

 

В БЕСКЛЁВЬЕ

 

Сверли, не сверли – не клюёт.

Изрезана взглядами пойма, где

Баржа уползает под лёд,

Цепляясь за берег соломенный.

Сегодня земля не смогла

Дать верного хода событиям,

И скудота-скука легла

Поверх ледяного покрытия.

На берег сходи просто так,

Продравшись за стену колючую –

Нечёсаный голый ивняк,

Придавленный зимними тучами.

Там стройка торчит из земли,

Воронами хрипло отпетая,

И контуры елей вдали,

Как рыбий плавник над планетою.

И небо холодным обдаст,

И снег будет хлюпать отчаянно,

И вновь окружающий фарс

Замрёт, будто смерть величавая.

А мы всё ведём ворожбу,

Надеясь на милость всевышнюю,

И молча ругаем судьбу,

В глубинах сияя мормышками.

 

 

***

 

Прощенья прошу, что к лихим берегам

Не наши ветра устремлялись,

Что падали листья не к нашим ногам,

Изгибами шорохов каясь,

Что камни морские блестели не нам,

Пропитаны стонами чаек,

Что лунные тени, скользя по волнам,

Не нам заклинанья молчали,

Что солнце, смеясь из потоков воды,

Не нам свои брызги дарило.

В холодном тумане теряя следы,

Прости и скажи: «Не любила».

 

 

НА СТИКСЕ ЛЕДОХОД

 

                               Владимиру Альтшуллеру

 

На Стиксе ледоход. В низовьях снег лежит.

Мы здесь давно живём, не видя новых лиц.

Вчера была метель. Сегодня день дрожит

Полярной толчеёй неугомонных птиц.

В верховиях война. Далёкая напасть.

Узнали мы о ней на прошлый ледоход.

Высокая вода – единственная связь,

Когда река в себе свидетельства несёт.

Когда полярный день касается земли,

Открытый воздух слеп – всё тундра да вода.

Тот берег где-то есть, но не видать в дали,

Мы живы оттого, что нам не плыть туда.

А где далёкий юг, противники стоят

По разным берегам – и все обречены:

Какой ни принимай военный вариант,

Границу по воде пересекать должны.

Пока не начались восточные ветра,

Плавучий хлам река несёт на правый фланг.

На Стиксе ледоход – особая пора

Не помнящих про гимн, не узнающих флаг.

 

 

***

 

В который раз с поправками на стаж

Я выправляю старый репортаж.

Ненужные детали – в край листа,

Настройки – в чёрно-белые цвета.

Мой посетитель, будь не слишком строг –

Немного было видно вдоль дорог:

Обочина, столбы, усталый взгляд.

И вот уже уходит циферблат

В свободное падение минут –

Что может ангел знать про парашют?

А дальше – птицы бреющий полёт,

Несыгранный мотив застывших нот,

Тяжёлый камень, хрупкий человек

И бесконечный достоверный снег.

 

 

***

 

Тихо по снегу

Тянутся тени,

Кончились деньги,

Кончилось время,

Кончился воздух.

В тёмном пространстве

Прячется шорох

Непостоянства.

Окна домов

Медленно гаснут,

Словно стекло

В холоде вязнет,

Звуки немые

Над пустотою.

Вашей любви я

Вовсе не стою:

Мог лишь мечтать,

Чтобы из мести

Перемещать

Ваши созвездья,

То был не свет –

Ложь озаренья,

Огненный след

В вечном затменьи.

Шелест страниц

Слышен едва ли,

Иней ресниц

Тих и печален,

Мёртвой свечи

Чёрное пламя,

В трещинах щит

Воспоминаний.

 

 

К списку номеров журнала «ЮЖНОЕ СИЯНИЕ» | К содержанию номера