Пётр Межурицкий

Птицы и звери творят церемонии

GNOSIS

 

Во время чумы – чума есть банальность –

такова обыденности реальность,

в которой мается естество,

но дух зато прозревает победно:

чума не появляется из ничего

и не исчезает бесследно.

 

Помех всевозможных сбивают шумы

с пути на голгофы и биеннале,

и если бы не было в мире чумы,

то мы бы о ней ничего не узнали –

и было бы знание наше бедней

во веки веков до скончания дней.

 

 

БЫТЬ ЧЕЛОВЕКОМ

 

Счёт дням потерян окончательно,

Что, безусловно, замечательно,

жизнь улыбнулась мне, даря

свободу от календаря,

пусть ангелы идут в охранники

небесной всяческой механики,

в ту бездну, где за всё плати,

пока ещё ты во плоти,

в каком бы ни крутился ранге –

пускай идут, а я – не ангел.

 

 

ВСТРЕЧА

 

Весьма устав от повседневности,

за неимением иного

я вышел из черты оседлости

и сразу встретил крепостного.

 

Не то чтоб сердце было ранено,

или мороз пошёл по коже –

он мне казался марсианином

и я ему, конечно, тоже.

 

И разойдясь без чувства сильного

по тем краям, где будет туго,

мы больше, вплоть до штурма Зимнего,

уже не видели друг друга.

 

 

СОПОСТАВЛЕНИЕ

 

Пока не требует маньяка

хрен знает что лезть на рожон,

в заботы будничного мрака

он малодушно погружён,

и всё вокруг не так уж сиро,

с ним долг Адама тет-а-тет,

и средь детей ничтожных мира

ничтожней разве что поэт.

 

Ничем не выделяясь внешне,

маньяк отнюдь не глух и нем,

и если бы не зов нездешний,

вообще бы не было проблем.

 

 

БЕГЛЕЦ

 

Апостол Павел тот ещё Декарт,

что больше чем серьёзная материя –

товарищи, внимание! На старт

выходит христианства бухгалтерия,

 

о чём предупреждали в старину,

и я в последний раз в своей гордыне

смотрю на вавилонскую луну,

которая родней земли отныне.

 

 

КАЛЕНДАРЬ

 

Не разверзлись небеса,

тут рябина, там берёза,

пополудни два часа,

и не спьяну, а тверёзо

помирает человек,

напрягается трясина,

осень, двадцать первый век

от рожденья Бога Сына.

 

 

ПОМАЗАНИЕ

 

Туда сойдя отседова

в критический момент,

он мёртвым проповедовал

о том, что смерти нет, –

 

назвав её химерою,

на ней поставив крест,

он одарил их верою

и лично сам воскрес,

 

а значит, был покойником –

что может быть подлей –

живым его поклонникам

пошли, судьба, елей,

 

в порядке снисхождения

смягчая круговерть,

на каждый день рождения,

а главное – на смерть.

 

 

ИЗ ЖИЗНЕЙ ЛУЧШИХ ЛЮДЕЙ

 

Всё обнулится,

даже лица –

зачем Иуда удавился?

Жизнь коротка, но в мифе длинном

он стал бы римским гражданином,

ходатаем в любом суде и

сенатором от Иудеи,

самим богам почти что братом –

а чем, скажи, не император,

гарант отечества, тем паче,

что и не может быть иначе,

спроси хоть мага, хоть провидца –

ну разве только удавиться.

 

 

СЫН

 

Мир в высшем измерении

есть Дух, Отец и Сын

ещё до Дня творения,

а прочее – лишь сны.

 

Но если так всё строится,

то в простоте земной,

кто крайний в этой Троице,

я знаю, Боже мой.

 

 

СХОЖДЕНИЕ В НАРОД

 

Всем канонам вопреки

от Москвы до Спарты

есть народы – игроки,

есть народы – карты.

 

Подрядись на жизнь вперёд

и не празднуй труса –

выбирай себе народ

по душе и вкусу.

 

Помолись и выпей ром,

насладись цигаркой

и решай, кем быть: царём

или патриархом.

 

 

СЛОВЕЧКО

 

Большой оригинал,

тролль в социальном лифте,

откуда же я знал

о слове «дауншифтинг»?

 

А эти господа,

что вечно водят за нос,

мне ставили тогда

совсем другой диагноз.

 

Нисколько не броня

 и даже не уздечка,

жизнь всё же за меня

замолвила словечко.

 

 

О ЛЮБВИ

 

Там, где имеет место разум,

имеет место и маразм –

война не кончится ни разу,

и это не в последний раз.

 

И кто бы ни сидел на троне,

я с детско-юношеских лет

готов к труду и обороне

был, словно вытянул билет.

 

И вплоть до выпускного класса

я сохранял душевный пыл

в краю, где пушечное мясо

глотало лагерную пыль.

 

За лидером менялся лидер,

народ крепился, весь в говне,

но мир я не возненавидел –

чего-то не хватило мне.

 

 

***

 

Травы друг к другу подогнаны плотненько,

птицы и звери творят церемонии,

бог из семьи иудейского плотника

с этим безумием в полной гармонии, –

 

тем хороша воскресения мания,

что ублажает подобием вальса,

и никогда не придёт понимание,

как я на этой земле оказался.

 

 

ПТИЦА ВЕЩАЯ

 

1.

 

Миллион миновало лун

или более – суть не в том –

птица вещая Гамаюн

отличается не умом

от начал и до наших дней,

так что можешь поверить ей.

 

2.

 

И поэзия – птица вещая:

так примерно смотрю на вещи я.

 

 

 

 

К списку номеров журнала «ЮЖНОЕ СИЯНИЕ» | К содержанию номера