АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Андрей Полонский

Тезисы против индульгенций. Стихотворения

* * *

 

Не выбраться живыми,
А как еще иначе.
Что я тоскую? — Имя
Останется тем паче.
Строка и оговорка,
Случайная заметка.
За жизнь тебе четверка,
И то неплохо, детка.
Вот наивняк. Послушай
Лжеца и баламута,
Неужто ваши души
Нужны еще кому-то?
Как жили-умирали,
Куда впотьмах глядели,
Всё сны и трали-вали,
Идеи еле-еле,
Игривые стрекозы,
Блудливые дела,
Бессмертия заноза
И музыки игла.




Тезисы против индульгенций

 

Моя подруга смотрит голливудский детектив,
В то время, как я, проснувшись и раскурив трубку в четыре часа утра,
Читаю инаугурационную речь Трампа.
Самые пафосные пассажи я пытаюсь зачесть ей вслух, она отмахивается:
Нет, нет, пускай сначала убьют Джонни и изнасилуют Дженни.
В городе морозное бесснежное утро. Я выхожу, завожу машину,
Сайбер скользит по пустым улицам.
Магия семнадцатого года.
Неужели это магия семнадцатого года?
Кстати, ты помнишь, что случилось в 1517-м?
Ничего особенного, кажется. Так себе жили.



* * *

 

Наступает похолодание
Неожиданно. Здесь, на Западе,
Больше влаги пережидания,
Чем искрящейся стужи заполночь.
Окна светятся светом желтым,
В коммуналках стелют постели,
Он желает кино с Траволтой,
Она смотрит альбом Боттичелли.
Дышит город надкусанным яблоком
И бензиновыми парами,
И ньютонов закон служит якорем
Потерявшимся между мирами.



* * *

 

Кадрить девушек на остановках общественного транспорта,
Когда все делают это в клубах, на театрах и в гостиных,
Заниматься делом двадцатилетних, развозить по городу всякую лабуду,
Ничего не смыслить в серьезных вещах,
профессиональных ценностях, верности и упорстве,
Обрести, наконец, бессмертие на повороте
с Обводного канала на Нефтяную дорогу
И потерять его лет через десять по случаю, в чужой квартире.
Когда одевался, оно выпало из кармана джинс и куда-то закатилось.
Ну не суетиться же на глазах случайной подруги, не ползать по полу…



* * *

 

О мелких буржуа замолвите слово,
О мелких буржуа, выходящих на баррикады,
Им хочется нового, они тоскуют о новом,
Им недостаточно домика и отцовского сада.
Потом, когда не будет ни того, ни другого,
Отца и мать расстреляют, детей увезут в детдом,
Они будут сосредоточенно служить глаголу,
Отрабатывая пайку кайлом.



* * *

 

Какие раздавались голоса в Карфагене
накануне Третьей Пунической войны?
Предостерегали ли они от открытой конфронтации с Римом?
Поминали ли ошибки Гаструбала, мудрость Гамилькара Барка?
Любили ли красавицы героев?
Как они это делали, самозабвенно, нежно, отчаянно?
Что мы знаем о технике секса в поздней финикийской культуре?



* * *

 

Улица Рубинштейна:
Сидят девочки в окнах кафе и ждут,
Нас ждут,
Но ждут нас тех, а не нас нынешних.
Когда-нибудь это ощущение настигнет каждого,
Если ему повезет по жизни.
Свои среди своих путешествуют по времени.



* * *

 

Когда начнут, кого качну,
Куда успею,
Прыжки на прочность в ширину,
Петля на шею.
Сегодня свет сквозь облака,
Вчера засада,
И никого еще пока
Не жаль. А надо
Жалеть и мертвых, и живых,
Дороги, здания,
Поскольку каждый в сетке их
Ждет наказания.
Поскольку ты один из них,
Ловец желания.



* * *

 

Почему мне так нравится слово фрилав и не нравится слово квир,
ведь в принципе это одно и то же,
и мы все те же, но меняется мир,
а у тебя старая кожа.
У тебя старый взгляд, старый рот, старый мозг, старый нос,
еще пригодные к делу вроде,
но вещи, которые ты полюбил и нес,
отстоялись, осмыслены и уходят.



* * *

 

Между ликом и личностью есть пробел.
Между личностью и личиной есть дистанция.
Между тобой и мной только расстояние протянутой руки.
Поговорим о людях.
О Боге и демонах будем говорить позже.

 

К списку номеров журнала «ЗИНЗИВЕР» | К содержанию номера