АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Александр Кобринский

Переводы из украинских поэтов

ГРИГОРИЙ ГАРЧЕНКО

 

СОНЕТ ЦЕЛЕСООБРАЗНОСТИ РАЗЕДБНОГО ПИТАНИЯ

 


Не разбавляйте самогон вином,


Коньяк не подкрепляйте самогоном,


Чтоб мир пустым не выдался фантомом,


Когда мозги нальются чугуном.


 


Рассол не запивайте кисляком*,


Рот разноцветною икрой не набивайте,


Салями с ананасом не смешайте,


Попутно краба – с птичьим молоком.


 


Стремясь уйти от множества морок,


Явите волю, чтоб с бананом балычок
Не апробировать! Какая в том услада?


 


Нырнув в раздельное питанье и питьё,


Дух в бесконечность устремляет бытиё.


Глотать несовместимостей не надо.


_ __ __ __ __ __ _


*кисляк – прокисшее молоко    


       


ПАРЛАМЕНТСКИЙ СОНЕТ


 


На украинском говорю не очень я – 


Застойных это следствие времён.


Стремлюсь восполнить собственный урон – 


Долдоню «рiдну мову»* даже ночью.


 


Мы и на русском далеко не грамотны,
Но избирателям по-честному скажу,
Что не на нарах в этот час сижу – 
Законодательно участвую в парламенте.


 


В период сессии – почти как на экзамене.
К тому же нарушений тьма в регламенте –
Не дрогнула б рука, держа штурвал.


 


Переживаемы и трения, и прения,


Поскольку главное не речи, а решения –


Те, за которые и ты голосовал!.. 


_ __ __ __ __ __ _


 


* Рiдна мова – родной язык (укр.). 



НЕОПРИСКАЗКИ

 

*  *  *

Во времена монгольского плейбоя

переживали мы и не такое…

 

*  *  *

С такой гнильцою власти пирамида,

что в червоточинах Фемида.

 

*  *  *

Валюту перевел он в Нидерланды,

чтоб вырвать воспалившиеся гланды.

 

*  *  *

Жена чужая, коль отбросить шоры,

лишь белизны иной узоры.

 

*  *  *

Я обхожу тусовочную братию –

здесь столько пьют, что на меня не хватит. 

 

ОЛЕСЯ ОМЕЛЬЧЕНКО

 

*  *  *


Днепр в зарослях. Удилища короткие.


Садилось солнце. Ооблака редели


и волны в разноцветности горели.


И никого. Лишь я и батя в лодке.


Затока тише тихого. Печалясь,


соприкасались молча вербы лбами.


Вокруг кувшинки и голубенькие лилии,


и около – круги под поплавками.


– Ого, какой! – мой тятенька басил,


и карп на днище лодки падал – хрусть!


В  глазах от рыбы серебром рябило


в количестве – считать я не берусь...


Ну всё. Пора. Мы завели мотор.


Ревет вода то громко, то сердито.


Мы в брызгах, потому что ветер скор –


во встречной тьме


                          светает деловито.


– Ну, как? – смеется батя. –


– Вот краса! –


и утопает взгляд его в нирване.


В ответ я что-то


                 бессловесное горланю,


и голос мой смывают небеса...


 


*  *  *
Зависть


          живуча и жгуча...


Не заметишь – из глаз невезучих


заструится реальней, чем данность, –


нипочем ей


             и в пламенных тучах,


словно от кружки вина


ошалевшему чувству – спонтанность.


Память


        в живом лишь жива.


В собственном сердце – измучает,


и сладчайшая – тайным врагам,


и колючек острей


                     и – болючей.


От врагов изнутри не сбежать.


Если зависть 


                    и память с тобою,


то покоя душе не узнать,


чтобы завтра,


                    назвавшись судьбою,


тяжелить пустотою виски...


Ты в объятиях


                       собственной боли –


страх сжимает


                       твои кулаки.


 


 


ЛЮДМИЛА ЛЕВЧЕНКО


 


ДУША НАД РОЗАМИ


 


Там, где петляя в спорышах, 


Тропинка с ивами на стыке,


Сужаясь, вьется в бурьянáх,


Почуяв степь и розы дикие;


 


Там, в одиночестве дыша


Прозрачной чистотой молчанья,


Над колкой розою душа


Взлетает гордо и печально


 


К бутону в крапинках росы,


К мерцанью, что пронзает тьму,


К соцветью свечечек красы –


Не погасить их никому.


 


ВЕЧЕР


 


Ко мне приходит в гости вечер


И запах вместе с ним полыни.


Ложится древний мне на плечи


Такой же сумрак, что и ныне.


Кувшин вверх дном, и в ободчке


Свеча под песню соловья


Горит всё та же, и сорочку


Вздувает парусом – в ней я.


Мне слышен тот же самый плеск


Речной волны через века...


Крест-накрест этот тёплый крест –


В моей руке твоя рука.


­­­­­­­­­ 


ЖАБА


 


И пучеглазостью не отпугивает.


Подруга моросящего вечера,


сидит на холодной глинянной завалинке


и прислушивается к дождю.


Пытаюсь поймать её, чтобы дохнуть,


но ладони остаются пустыми.


Я мечтаю, что она ко мне ещё вернётся


незримо таинственными путями,


но может и заблудиться в чагарнике*,


оставив на рыжей глине


для спасения своего отпечатки


своих маленьких лапок.


Поэтому я всегда сохраняю


тепло ладони, чтобы согреть


её уродливое, беззащитное тельце.


_ __ __ __ __ __ __ __ __ __ __ __ __ __ __ __ __ __ __ __ __ __


*чагарник – кустарниковые заросли


 


АЛЕКСАНДР ЗАВГОРОДНИЙ


 


­*   *   *


Осмотрительны ноябрьские снега, 


Снег птичьим лапкам задает урок. 


Садочек замер... Рощица тиха, 


Курай-кустарники колеблет ветерок...


 


*   *   *


Стоят деревья в белых кимоно.


Пышнее между ними только вишни.


Внезапный ветер веточку колышет, 


как будто письмецо апрелю пишет...


Стоят деревья в белых кимоно…

К списку номеров журнала «Литературный Иерусалим» | К содержанию номера