АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Залман Шмейлин

Погода в Мельбурне

Закончил Львовский Политех. В Австралии с 1996 года. Печатался в различных российских и русскоязычных изданиях. Публикации: «День литературы», «Дон», «Лауреат», «Интеллигент», «Новая Немига литературная», «Альбион», «Острова», «Витражи», «Арфа Давида», «Австралийская мозаика», «45-я параллель», «Крещатик», «Белый ворон»,«Золотое руно» и др. В 2012 году вышла книга стихов и прозы «На костре своих строчек...» В 2015 вышел поэтический сборник «Нам выбор дан...» Финалист конкурса «Пушкин в Британии» 2007, 2012 гг.,«Серебряное перо Руси» 2014г., Лауреат премии «Герой нашеего времени» 2015 Литературная премия им. Вениамина Блаженного 2014 гМедаль журнала «Крещатик» 2015 г.


 


***


Погода в Мельбурне как-то совсем не в кайф


Все сезоны за день – вовсе не эксклюзив.


Сосед мой продал магазинчик и драйв, драйв, драйв


В Брисбен, где круглый год тридцать и голубой залив.


 


Он держал много лет антикварный сток,


Но вечная сырость вредна для неаполитанской души.


Его испытательный срок давно истек.


Он сказал «факен веза» и свет за собой потушил.


 


А меня держат цепи, тянущиеся за океан.


Я с каждой из четырех сторон в чем то да убежден.


Даже пьянствовать предпочитаю ходить в русский ресторан.


Я еще на пути, чтобы стать раскрепощенным как он.


 


 *факен веза – чертова погода (англ)


 


австралийское


 


И не факт, что «философские стихи»


Пишут от убожества таланта.


 


Может статься, после русских щей (Хи, хи!)


Земли все для прозы – маловаты.


 


Никуда не денешься – масштаб,


Здесь рулетка – там зигзаг вселенной,


И никто еще за просто так


Их (брехня?!) не ставил на колени.


 


(Тут как раз сомнение берет.


Очень уж стенают патриоты,


Что какой-то маленький народ


Имнагадил в материнских сотах).


 


Но чужой фонетикою слух


Засорен и склонен к диссонансу.


Выбираешь сам – одно из двух,


Правда –слово или правда –пьянство.


 


С голой жопой (миль пардон!) в руках


Я на величайшей барахолке.


Все со мной – цена невысока,


Хлам подножный, как в бору – иголок.


 


А вот стейки очень хороши!


Думаете, бриттам льщу? Напрасно.


Для успокоения души


На ночь пошуршу Экклизиастом.


 


***


Мы теряем друзей. Не в боях, без торжественных звонов,


Не от грозных недугов, которых врачам не унять.


Замолчали друзья, отключили навек телефоны.


Мы теряем друзей, оттого что не в силах понять.


 


Мы теряем друзей – не легко, не беспечно, как в детстве,


Собутыльник и тот откровенно пошел «не такой».


И кому-то бы лучше в уютном углу отсидеться,


А он прет на рожон как в последний решительный бой.


 


Словно снова в атаку пошли конармейские лавы,


(Видно, где-то они хоронились в туманах души).


Мы теряем друзей, как в гражданскую – влево и вправо


Разделились и каждый по правде, по истинной правде решил.


 


Мы меняли легко долготу, широту и отчизны,


Оставаясь в кругу, не давая его разорвать.


Мы теряем друзей как до срока – куски своей жизни,


Так что нам у черты уже нечего будет терять.


 


из тетради: «моя эмиграция»


 


Там, на Родине, время текло медленнЕе.


Мне пришлось ускоряться, сжимая зубы,


Изгоняя метлой маргинальное мнение,


Что живут за границей другие люди.


 


Вижу – люди как люди, но фишка такая:


Здесь айфоны, айпеды, типоды и протчее,


А на Родине круглое палкой катают,
А зернистую грузят лопатой в бочки.


 


И железные скрепы: «авось» да «потом»,


Фанаберия стойких – военка, парады.


И накатанная убежденность в том,


Что стремиться как раз никуда не надо.


 


Только двинешься, как непременно затор –


Это дело там очинно сильно не любят.


Может, правы они, свято веруя в то,


Что живут за границей другие люди.


 


***


Сделаю страшную злость в глазах –


Деревянную маску африканских божков.


В моих мозгах хозяйничает либерал Потифар,


На которого я не пожалел бы десятка рожков.


 


Я стреляю в мишень, скрытую за кровавым дождем,


Прячу под капюшоном лицо (потому как белая кость).


Те, что черного цвета, совсем не при чем.


Я стреляю в мишень, а попадаю в собственную плоть.


 


***


Словно крот рою норы вдоль древних корней.


Как бы ни было это наивно и грустно –


Мне казалось, что я обрусевший еврей,
А во мне созревал объевреенный русский


 


исповедь


 


Душа моя на ветру дрожит


И строка на бумагу ложится криво.


Верую – Создатель мой грех простит,


Что давно не видел меня счастливым.


 


Я забыл, когда это было в последний раз.


Может, с той поры как объелся мороженым в детстве,


В день, когда мама сказала: «Факир на час


Ты сегодня. Реформа, сынок – вперед и с песней!».


 


В моей памяти каждый шаг запредельно крут.


Спотыкаясь о корни навязших в зубах березок,


Нарезаю и нарезаю, как скаковая, за кругом круг.


Только и научился, что смеяться сквозь слезы.


 


Устремления живы – ни дать, ни взять,


Но за счастьем я как за девкой не бегал.


Мне знакомо – и это уже не отнять –


Только пахнущее чабрецом горьковатое чувство победы.


 


***


Завтра сдавать на классность, а Элерт такой тупица


Мы с ним провалимся вместе, черт бы его побрал.


Я одиннадцать месяцев собирал себя по крупицам,


И, вот, такой мне напарник – взводный вчера сказал.


 


Это отнюдь не интрига, нет в ней антисемитизма,


Фамилии наши рядом, меньше чем в двух шагах.


Шпильман и Элерт в списке лепятся с самого низа


Хотя он родом из Энгельса, а мне земляком – Шагал.


 


Что-то родное в суффиксах да и в дорожках – тоже,


Его – в Казахстан с Поволжья, моя – с Двины на Урал.


С ним не пересекался за двадцать годочков прожитых,


И тусоваться с Элертом врагу бы не пожелал.


 


Ночь пробегает быстро, а мне ни за что не спится,


Слышу, как дождевые капли в окно стучат.


Звтра сдавать на классность, а Элерт такой тупица


Тощий, как доходяга, длинный, как каланча.


 


Тухлая ситуация, как то все очень странно,


Мне хотя бы недельку, я б его подогнал,


Но нет и денечка даже, в армии все по плану


И ротный сказал «С другими – точно ему хана».


 


Встали у изголовьев стражи – добрые духи,


Чтоб отступила хоть на ночь страдная маята.


Завтра будут в эфире наши бездомные души


Связываться морзянкой ти-ти-ти – та-та-та.


 


интернационалXXI 

 

И не верьте, не верьте, что, мол, коммунизм побежден –

Где-то там на полставки устроен в далеком Китае.


Это вовсе не так, не спешите кадить на амвон.


Он живей всех живых и над миром победно витает.


 


И не мчитесь тотчас посетить его труп – в мавзолей,


Убедиться, что там он, еще раз вздохнуть с облегченьем.


Поезжайте в Америку – это гораздо верней – 


Там блат-хата его, климатронразноцветных течений.   .


 


Все буржуи земли могут не беспокоиться, нет


Им отсрочка – зигзаг (так бывает нередко в истории).


Отменен неудачный, проваленный русский проект.


Все обкатано, слито и все получилось – в Претории.


 


Аутсайдеры, лузеры, братья(прошу извинить,


Но хиджабы сестер – не распутство досадной ошибки)


Наше дело святое – по-честному все поделить.


Запад сам виноват, что такой стал дебелый и хлипкий.


 


***


Вот вам правда без всяких излишних прикрас:


Побывав не однажды у самого краешка рая –


Утверждаю, что люди на свет появляются столько же раз,


Сколько раз в этом мире до срока они умирают.


 


Ты простился с кем мог, положил на должочки-долги,


На свои – не свои, были не были – это не важно –


Пусть теперь локоточки кусают врагини-враги,


Но остаться в живых, тут уж, как говорится, – «не каждый».


 


Потому что опять начинать от печурки – с нуля.


Краскам медленно блекнуть, покудова нить не порвется.


Кем ты в этот раз в мир проскользнул, везунок-разгуляй?


Тот, что был – за чертой. Он то уж никогда не вернется.


 


 


 


 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

К списку номеров журнала «ВИТРАЖИ» | К содержанию номера