АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Александр Грановский

Числа Му. Рассказ

«Жизнь даётся человеку только раз, и надо прожить её в Бостоне» – любил говорить Антон, когда ему было хорошо. А хорошо ему было теперь всегда, с тех пор как он окончательно перебрался жить в компьютер.


Если бы ещё в компьютере иногда давали пиццу или, на худой конец, гамбургер с кофе, и можно было выполнять супружеские обязанности, которые настигали его порой врасплох и были похожи на партизанские вылазки в стан врага, – он бы считал, что жизнь в целом удалась. И тогда с интересом смотрел бы в будущее, где Майкрософт скоро выпустит новую программу “Superlife”, которая в чем-то даже лучше жизни, так как этой программой можно, по крайней мере, управлять.


А самое главное, с помощью этой программы он сумеет управлять своей женой Юлькой… которая будет думать, что она думает, а на самом деле, Юлька просто не способна думать, такой уж ей достался процессор. Зато Юлька хороший друг, товарищ и брат, в смысле, сестра… и даже жена.


У неё вообще лучший в Бостоне борщ. А как она капусту квасит… с чабрецом! Он, Антон, может, ради этой капусты на ней тогда в Москве и женился. Просто в Бостоне капуста не такая – говорят, с геном не то каракатицы не то медузы… Или это в картошке такой ген… Потому что в салате ген крысы.


Тут у них, в Америке, в каждом фрукте или овоще какая-нибудь «гена»… Что-то типа вируса в компьютере. Но с вирусом в компе хотя бы можно бороться, а как поборешься с геном каракатицы в капусте или с геном медузы в помидорах. Особенно во сне, когда холодные щупальца тянутся к твоим… а потом это оказываются руки Юльки… И никаких помидоров нет… А есть ночь, и завтра Юлька из этих помидоров приготовит борщ, на пробу которого народ уже записывается на месяцы вперёд.


Недавно, даже один индус записался. Натуральный такой индус в чалме, что называется, на босу… голову. Он думал, что Юлька семинары по борщу проводит. Сказал, что ему другой индус сказал, что борщ сильно продлевает жизнь. А ему надо во что бы то ни стало продлить жизнь, чтобы увидеть, кем станет в своей другой жизни совсем плохой индус, который увёл его девушку Зиту. На что Юлька сказала, что борщ не только жизнь продлевает…


А капусту она теперь покупает у китайцев. Говорят, они её прямо из Китая доставляют. На своих летающих тарелках. В смысле, самолётах… Словно специально для Юлькиного борща, благодаря которому скоро все будут жить вечно, только станут зелёными человечками, чтобы меньше места в капусте занимать и совсем перестанут размножаться… Да и зачем?.. Но всё это не имеет никакого значения, а имеет значение, как сказала этому индусу Юлька – кто кого имеет…


Всё это я вытащил из его файла в промежутках между раскуриванием сигареты и глотками пива, к которому Антон относился, как к ритуальному напитку игры. И рано или поздно наступал момент, когда пиво стирало зыбкую грань между жизнью в компьютере и жизнью вне, или, как говорили продвинутые юзеры – расширяло сознание. И тогда в это расширенное сознание мог проникнуть гость из других миров, которого Антон воспринимал, как неизбежность – как плату за…


Он так и не придумал этому своему состоянию слова. А может, оно ещё и не существовало, это слово. Он даже начинал бояться, что стоит этому слову появиться – и всё исчезнет, как «с белых яблонь дым». Как исчезло когда-то далеко в детстве, когда они с мамой и бабушкой жили в Крыму, и мама тоже любила говорить, что «жизнь даётся человеку только раз и надо прожить её в Крыму». А потом так говорила его жена Юлька, но уже в Москве, где они вместе учились в энергетическом институте.


Но Москва его предала, а точнее продала. Спасибо всё той же Юльке, которая, конечно, хотела как лучше, а получилось, как всегда. Это она тогда нашла организацию с загадочным названием “Global Corporation”, которая по всему миру собирала лучшие мозги и продавала их в нужные места.


Ему ещё крупно повезло, что его мозг оказался в Бостоне. А ведь мог с таким же успехом оказаться в … Работать на террористов… Или на международный наркокартель, щупальца которого (опять эти щупальца) дотянулись уже до... чтобы с помощью наркотиков превратить народ (а в перспективе и все народы) в стадо, которым легче управлять и которому будет по барабану, что есть и что пить, и какая каракатица будет им, народом, управлять из своего помидора или из своей капусты.


Но у каждого собственная карма. А карма случайностей не признает. В сущности, карма – это что-то вроде программы наперёд. А так как эта программа связана с другими программами, то лучше в ней ничего не менять. Ибо нам не дано предугадать, чем «наша глупость отзовётся». И рано или поздно любая мысль упирается в буддизм. Поэтому все компьютерщики тайные буддисты. Для них не важна цель, а важен путь, который ведёт в пустоту Му. Но настоящий самурай не должен бояться пустоты, в которой обитают духи. Так как «духи» это всего лишь не рожденные самураем мысли, которые ещё не успели стать словами… А словами они становятся потом, когда цифры начнут заменять буквы.


У него уже давно совсем другая жизнь и он другой, потому что так надо, чтобы соблюдать правила игры, которые лучше соблюдать… чтобы не было еще хуже.


Так когда-то говорила его бабушка, которая каким-то образом тоже была причастна к этой игре. Что подтверждал выцветший чернильный номер на её левом предплечье, который он увидел случайно и всего раз, но запомнил навсегда, цепкой памятью одиннадцатилетнего ребенка, который родился стариком (как и все козероги) и всю оставшуюся жизнь старел (в смысле, молодел) задом наперёд. И сейчас ему было по всем признакам все тех же лет одиннадцать, и тот выцветший номер всё больше и больше не давал ему покоя. Словно подсмотрел какую-то тайну, которую бабушка унесла с собой, но сделала так, чтобы он запомнил…


И он помнил: № 271276… И даже пытался расследовать, что мог значить этот номер… на наружной стороне левого предплечья ближе к локтю.


Первой, у кого он спросил, была историчка, Софья Львовна, что рассказывала о древней истории, – о походах Александра Македонского, о мужестве спартанцев, о Великом Царе Царей Митридате Шестом Евпаторе, который воевал с Римской Империей целых 45 лет, о последних часах Митридата, который приказал своему телохранителю Битойту убить его мечом, чтобы не дать это сделать своему сыну – Фарнаку, который поднял против отца родного восстание и вот-вот с минуты на минуту должен ворваться в этот последний оплот цитадели … Уже приняли яд любимые дочери Митридатис и Нисса, а его, Митридата, яд не брал, так как он всю жизнь принимал противоядие, куда входило много ядов…


Но Фарнак и после смерти отца продолжил войну с Римом, и тогда войска возглавил сам великий Гай Юлий Цезарь, который в районе теперешней Грузии разбил войска Фарнака и послал в Рим гонца со ставшей с тех пор знаменитой фразой «пришёл, увидел… победил…»


А потом они с Софьей Львовной на горе Митридат собирали древние черепки, кождому из них было… подумать только!.. две и более тысячи лет!.. На некоторых еще сохранились следы истории, что совсем рядом… можно сказать, под ногами, но люди ходят по этим черепкам и не задумываются, потому что не знают… А те, кто знает, почему-то думают о другом…


Он еще хотел спросить о Гае Юлии Цезаре, который убил сына царя Митридата, а его в свою очередь убьёт его тайный сын Брут…


Но урок уже закончен. Он видел, как дети незаметно выбрасывают черепки… которые будут находить другие дети и так же с замиранием сердца искать на них остатки чёрного или красного лака.


И тогда, чтобы отвлечь Софью Львовну от этого печального зрелища, он и спросил её о цифрах на руке бабушки.


– Дети, попрошу вернуть черепки на место, – сказала Софья Львовна, словно ничего не слышала. – Завтра у меня здесь урок…


И только несколько шагов спустя, уже совсем другим голосом:


– А ты у мамы спрашивал?


– Спрашивал…


– И что она сказала?..


– Сказала, что бабушка не любила на эту тему говорить.


– Да, есть вещи… которые лучше не спрашивать.


Он потом и ещё у одного человека спрашивал, уже в институте – у седовласого доцента с такими же бездонными, словно выцветшими от времени, как у бабушки, глазами. Но этот человек сказал, что есть вещи, которые лучше не знать.


Однажды ему попалась книга Джерри Бауэра, где говорилось, что «ваша жизнь складывается так, как складываются Ваши числа». И он какое-то время и в самом деле играл в числа.


Все это было интересно, но несерьезно. И только в одном случае его просто пронзил озноб – когда вместо цифр бабушкиного номера начал подставлять буквы (из специальной таблицы в книге). И получилось слово Бостон… в котором он сейчас и жил. Но как об этом могла знать бабушка… или те, кто накалывал ей эти цифры много лет назад – продолжало для него оставаться непостижимой тайной теперь уже навсегда.


Иногда он даже начинал думать, что, может, тогда и в компьютерщики пошёл, чтобы найти этот номер… и забыть. Потому что жить со всем этим дальше невозможно. Но его бабушка жила… И не просто жила, а своей жизнью помогала жить другим… Так как уже тогда знала то, о чём он сумел догадаться лишь много лет спустя – жизнь человеку дается не раз и не два, а столько, сколько он, человек, этой жизни заслуживает…


А номер 271276 это что-то вроде кода доступа, который он может набрать теперь, даже не выходя из своего компьютера…


 


И сразу увидел бабушку… Она, как всегда, перебирала гречку… Значит, сейчас зима, и в печке весело трещат дрова. А как стемнеет, к бабушке придёт соседский дед Трохим, чтобы рассказывать о конце света, который уже не за горами, совсем недолго осталось ждать… Поэтому и бояться нечего… Хотя могут ещё кого-то и забрать… Из восьмого номера вон Кольку Пророка забрали…


Но страха в этих словах не было, так как конец света был важнее. Он был, как высшая справедливость, которой не смогла помешать даже война. Люди в хрустящих сапогах тоже думали, что будут жить дольше хруста своих сапог, а на рассвете за ними прилетали птицы…


Просто Конец Света наступал не для всех одновременно. И в этом была великая тайна жизни, что открывалась не каждому и не сразу, на каком-то пределе примиряя с другой не менее великой тайной – смерти, которая казалась ближе.


…И тогда дед Трохим непослушными и пожелтевшими от махры пальцами начинал сворачивать из куска газеты «Правда» душистую «козью ногу», пытаясь сквозь дым рассмотреть будущее. Но сильно мешал кашель, отчего у него выступали слёзы. И сквозь кристальную чистоту слезы он успевал увидеть бабушку… которая как раз только приехала из Орловской области в затерянный в степях городок Бобринец, чтобы найти там свою судьбу… или потерять.


И даже сейчас, по прошествии стольких лет, и не вооружённому слезой взгляду было ясно, какая бабушка была красивая, словно её и в самом деле послали (ясное дело, кто) этой немыслимой красотой спасти мир, который уже начинал катиться в тартарары. И бабушке ничего не оставалось, как спасти одного человека – его деда Никифора, а тот спасал уже потом бабушку.


Сначала от «белых», потом от «красных», потом от «зелёных», потом от банды Григорьева, потом от банды… да разве всех упомнишь. А потом и сам ушёл к батьке Махно, чтобы громить ненавистных врагов...


Об одном только дед Никифор жалел всю свою оставшуюся жизнь – почему с батькой Махно не ушёл через Дунай в Румынию. Но это был бы уже совсем другой файл. А значит, тогда его дедом вполне мог бы стать дед Трохим… и его маму звали бы не Валентина, а Любовь… И тогда он, Антон, был бы уже не он… А это значит, что и женой его была бы не Юлька, а какая-нибудь…


Шарон… по фамилии Стоун… или 12736, если на цифры перевести.


 


А черепок с горы Митридат у него и сейчас с собой. Иногда Юлька тоже берёт его в руки, чтобы увидеть море. Но видит только пустоту Му, в которой живут числа 3 9 2 5 или её любимый Крым, если на буквы перевести.


 


г. Симферополь

 

К списку номеров журнала «ДОН» | К содержанию номера