АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Александр Кобринский

Переводы из украинских поэтов

ИРИНА МАЗУРЕНКО

 

*   *   *

Ангел мой
Не улетай
Я
Вечность твоя
И море и рай
Ангел мой
Не доверяй
Тьме
Тушующей сизые дни
Ангел мой
Подожди.

 

*   *   *  

                                                                 В. Буряку

Ой за лугом зеленям времечко (печали печальней)
У вдовы льняное семечко
(Ой да льняное семечко)

            Буряковская хата
            Поминутной лесенкой
            Ко гробу
            В утробу
Грустно сходню выбирала (печали печальней)
Лунный голос подавала
(Ой да голос подавала)
          Белесою рябью в бурьянах укачивались
          На старческие ноги припадали
          А домовые полосуют пещеристые окна
          Мельтешением ос и мушек
          Чу! – с тополевых макушек
           Голоса кукушек
Изволь мама вдову сосватать (печали печальней)
Умеет чернобровая печалями чаровать
(Ой да умеет чаровать)
           Пусть красным чарованьем полыхает хата
           Стрехой к югу чуждому
           Истлевая в замяти
           Камышинкой памяти
Ой за дальними лугами зеленям времечко
И у вдовы льняное серебрится семечко

 

                                       7 апреля (на Благовещение) 2011

*   *   *

Сквозь античный чердак черепахи
Чувствую кожей
И вижу зрением весталки
Чёрного человека
Шагающего белой степью
Со слезами на глазах.

 

 

ГАЛИНА СВЕТЛИЧНАЯ

 

ПУТЬ

 

Мираж пустынный, тонущий в зрачках, 
Как в бездну – путь убогий под ногами... 
Куда ведут провидцы этот страх 
Животный наш, они не знают сами. 
Мы шли надеждой, ублажив потери, 
Нам обещали рай поводыри. 
Не яма встала в море – скулы зверя, 
И это был предел – в нем нет зори. 
В тот миг не вспоминался райский сад – 
В отару сбившись, голосил народ. 
Когда один пророк вопил: – Назад! 
Другой ему вослед кричал: – Вперёд! 
И каждый величал свою идею, 
А мы – учуяли мы панихидный звон. 
Кровь стынет в жилах – ждать ли Моисея, 
Чтоб вывел нас? – и  где же он? 

 

*   *   *

Затем ли спрашивают, чтоб ответ услышать? 
Затем приходят ли, чтоб разделить беду? 
Мне эту истину давно пора бы вычислить, 
Но до сих пор я не взрослею – жду 
Хотя бы слова одного, чтоб не пустое; 
Хотя бы жеста одного, чтобы не лжив. 
В душе мертвеет время золотое 
С таким же отзвуком – он тоже еле жив. 
О, лютая игра – она во мне колышет 
Все нехорошее, и на таком же льду 
Затем ли спрашиваю, чтоб ответ услышать? 
Затем ли прихожу, чтоб разделить беду? 

 

 

АЛЕКСАНДР ЗАЙВЫЙ


 


*   *   *


Степь, озонами пропахшая,
лунным светится сиянием.
Ива, к берегу припавшая,
ждет рассветного свидания.
К всплескам я бегу из дома,
невесомость чую в теле –
тянет плыть ленивым сомом
в тайных омутах Орели*
или далее, чтоб ныне
над орельскими степями
взвиться мне бураном синим
и свистеть меж проводами.


*Орель – приток Днепра


 

*   *   *


Я разнотравьем вновь дышу степи –
картофельное поле, рядом гречневое.
Забора около пасётся ангел вечности –
телёнок рыженький на кованой цепи.
Осокам в чуткой полудреме шелестеть,
и сына матери не собирать в дорогу,
и крылья мельницы за журавлём, ей Богу,
в края заморские не вздумают лететь.
Деревья солнечно и вверх, и вниз растут –
при них не высохнут ни речка, ни озёрце:
застрял я без остатка здесь по сердце –
куда б не двинулся, мне оставаться тут.


 


*   *   *


Плачет конюшина* –


Ни слезы, ни крика:


Бывает, что причина


Не искажает лика.


Раньше над Орелью,


Обогнув лиманы,


Вольному веселью


Кланялись тюльпаны.


Но осенью всё тоньше


Их голосочек тихий.


Звенит коса, похожая


На зрачок волчихи.


 


*Конюшина – клевер




БАЛЛАДА О ЗОНТИКЕ 


 

Не освоил Толя
Начертанья литер.
Доля невесёлая
Свистнула, как ветер.
На закате мглистом,
Вот она – неволя,
Кинули фашисты
В лагерь смерти Толю.
Бросили во тьму – 
За решётку злую.
Не узнать ему
За вину какую.
Запах жжёно-терпкий,
Тошно сладковатый.
Толя на поверке 
В форме полосатой.
От мороза синяя,
Изнутри горит
Смерть, и чубчик инеем
Ветер серебрит.
Обочину дороги
Сугробами топорщит,
Глянул на мал?го
Увалень-надсмотрщик.
Волчьи очи жалят.
Обошлось без боли –
Что-то твёрже стали
Вырубило Толю.
Прощайте, горизонта
Солнечные спицы –
Квадратные вдоль фронта
И круглые криницы…
Из кожи хлопца зонтик
Смастерили фрицы,
Чтоб дух обрел свободу,
Чтоб Толя сбросил путы,
Прожив четыре года
И полторы минуты.

К списку номеров журнала «Литературный Иерусалим» | К содержанию номера