АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Нина Фрейман

Рассказы

Прыжок

 

Каждую ночь с заброшенной телебашни прыгает человек. Ровно в 2 часа 15 минут он смотрит на часы и шагает вниз. В 2 часа 15 минут и 5 секунд за его спиной раскрывается парашют. Что происходит дальше, я не понимаю. Человек словно растворяется воздухе.

 

Наверное, во всем виновата метель – она скрывает его и тут же заметает следы. С невероятной скоростью.

 

На прошлой неделе я отправилась к башне сразу после его прыжка, но не увидела ничего, кроме ровной снежной поверхности. Словно белый лист постелили.

 

А прошлой ночью мне удалось рассмотреть его в старый отцовский бинокль. Он не молод, но и не стар, у него голубые глаза (он закрывает их перед прыжком), тревожное лицо и старомодная бородка – такие были в моде до революции, у Николая II на портретах такая же.

Парашют тоже странный, архаичный – как из старого фильма. На экстремала человек не похож, на спортсмена или каскадера – тоже.

 

Удивительны не только его прыжки. Удивительно, как он оказывается на вершине этой башни – вход в нее давным-давно заколочен, и замки целы. Мэр уже год как обещает снести ее, несмотря на протесты любителей архитектуры. Они даже пикеты не раз устраивали: «Спасем гиперболоид инженера Шухова». Наша телебашня похожа на Шаболовскую, которая в Москве, только размером поменьше. На ней инженер Шухов впервые опробовал форму гиперболоида. А потом стал строить такие башни по всей стране. Говорят, он был первым в мире, кто до такого додумался. Но я не специалист, за что купила, за то продаю.

 

2 часа. Пора выходить – хочу подкараулить его, когда он будет подниматься на этот гиперболоид. Опять метель. И какая-то ненормальная, вязкая тишина. Хоть бы собака залаяла или какой-нибудь пьяница голос подал. И я сама двигаюсь бесшумно и словно в замедленной съемке. Черт, неужели опоздаю? Я же проверяла, сколько времени мне требуется, чтобы дойти до башни. Но уже 2.15 и… прыгнул, летит… Да куда же он подевался? Ничего не понимаю. Как будто в воздухе растворился. И опять – никаких следов.

 

Даже страшно заходить в интернет. Я догадываюсь, что там увижу. Вот он, мой парашютист, создатель гиперболоида. Выражение лица - точь-в-точь, как перед прыжком. Только год снимка – 1891-й.

 

Владимир Григорьевич, завтра я тоже куплю парашют. Я с вами.

 

 

Человек без воображения

 

Готлиб Ганценхальс никак не представлял себе океанское путешествие. Он вообще ничего себе не представлял. У Готлиба Ганценхальса не было воображения. То есть, совсем не было. Его мозг подвергали одному обследованию за другим, но воображения так и не нашли.

Поговаривали, что один из докторов, изучавших Готлиба, сошел с ума, медсестра бросила профессию и стала цветочницей, а томограф, в котором побывал Ганценхальс, выставлен в музее сновидений и считается одним из доказательств существования внеземной цивилизации. В музей томограф попал случайно: грузчики перепутали адрес. Вообще-то они должны были отвезти его на фабрику, чтобы там проверили исправность пострадавшего под грузом ганценхальского мозга аппарата.

 

Отсутствие воображения - не такая плохая штука, как может показаться на первый взгляд. Вы не рисуете себе апокалиптические картины одинокой старости или супружеской измены, не мучаетесь творческими муками, не пытаетесь посмотреть самодельное кино про то, что было бы, если бы вы... И так далее. Поэтому Готлиб вовсе не чувствовал себя ущербным. Разве только странным. А странные нравятся девушкам. Для того, чтобы быть уж совсем неотразимым, он выучился играть на арфе и регулярно ходил в спортзал. Там Ганценхальс и встретил Гретхен. Она бежала без оглядки по беговой дорожке, смуглая и поджарая.

 

Ганценхальс понял, что влюбился.

 

Цветы своей возлюбленной Готлиб купил у девушки, лицо которой показалось ему странно знакомым.

 

- Мы с вами нигде раньше не встречались? - спросил он ее. Цветочница покраснела и скрылась за кадкой с пальмой. Гретхен не понравились розы, которые ей подарил Ганценхальс.

 

- У Вас не очень хорошо с воображением, - заметила она. - Девушкам вроде меня нравятся оригинальные цветы. Например, агапантус. Подайте мне полотенце.

 

Ганценхальс подал полотенце, а в следующий раз принес Гретхен агапантус. Через неделю он сделал ей предложение: подарил кольцо и сыграл «Лунную сонату» на арфе. А вскоре после свадьбы они отправились в океанский круиз.

 

Ганценхальс был очень удобным мужем — нежным и доверчивым. Он даже представить себе не мог, что Гретхен, на самом деле, агент под прикрытием. Что по первой специальности она нейробиолог, по второй — генетик, а ее миссия — исследовать мозг, лишенный воображения, и выяснить, какой ген отвечает за эту аномалию. Правительство считало, что таких мозгов должно быть как можно больше.

Во время океанского круиза в разгар медового месяца Гретхен убил спецагент другого государства — отравил ее просроченной спаржей. Горе Ганценхальса было огромно.
Вернувшипсь из печального круиза, он снова отправился за цветами. На сей раз им предстояло украсить могилу Гретхен. Лицо цветочницы снова привлекло его внимание. Он пригласил ее в кафе. Но, отобедав с Ганценхальсом, цветочница умерла. Начальники Гретхен посчитали, что она слишком много знает. Если бы Готлиб Ганценхальс обладал хоть каплей воображения, он, наверное, сошел бы с ума. Но он так и не понял, какой ажиотаж творится вокруг его скромного мозга и каких этот ажиотаж требует жертв.

Спустя год он женился на официантке из того кафе, где один-единственный раз отобедал с цветочницей. Официантка мечтала стать актрисой. Их с Готлибом дети отсутствием воображения не страдали. Когда Ганценхальс умер, а было ему на тот момент 108 лет, вскрытие не показало ничего. Патологоанатом пожал плечами и написал: «Смерть наступила в результате счастливого случая».

 

 

К списку номеров журнала «ВАСИЛИСК» | К содержанию номера