АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Елена Лазарева

Будь справедливым, Господи. Стихотворения

ИНФЕРНО

 

Так случилось – планета тому ли виной,

Что реальность не радует глаз новизной,

И живёшь в состоянии вечного краха.

Не бытуешь, а именно просто живёшь:

Невесомая роскошь – как в засуху дождь,

И не рвёшь на груди театрально рубаху.

 

Так случилось – в кустах пробудился рояль,

И свернулась душа в кружевную спираль,

Беззащитно-опасную, как наутилус.

И не стыдно: что выпито – то за свои,

Но осиновый кол в горле комом стоит.

Обыватель в оргазме – ага, докатилась!

 

Мудрецы не напрасно таким говорят,

Что в извилинах раковин теплится яд,

Что инферно – арена для мистификаций.

Под прикрытием пламени дремлет вода.

Кто меня приручил – тот со мной навсегда,

Я – не пёс, чтобы с голоду в руки даваться.

 

Всё, наверное, просто: причина во мне,

Что святыни мои оказались на дне –

Разве можно творить, поклоняясь кому-то?

Разве можно, скуля, как побитый щенок,

По тарифу Господнему «всё включено»

Вмиг просаживать жизнь – до последней минуты?

Так случилось. Планета погрязла во лжи.

Хочешь славы – дающую руку лижи

И не смей выделяться из глинистой массы.

Только, Боже, служить – не моё ремесло.

Проще, ветхие мачты пуская на слом,

Хоть куда-то причалить, но в сеть не пойматься.

 

Ты желаешь награды за храбрость – изволь:

Одиночество – самая сладкая боль –

На усталые струны струится сквозь пальцы.

Не сейчас – много позже предъявится счёт…

Не смотри ни в глаза, ни куда-то ещё.

Не вторгайся, куда не зовут. Не вторгайся!!!

 

 

ДОЖДЬ В ЯНВАРЕ

 

Дождь в январе беззастенчиво театрален –

Звонкую дробь выбивает, впиваясь в мозг. 

Боги Земли околели в своём астрале. 

Неба изгиб ненадёжен, как ветхий мост. 

 

Город висит ускользающей голограммой.

Окна домов – будто в полночь огни болот:

Там на обед поедают чужие драмы.

Там на десерт прерывают чужой полёт.

 

Видишь ли, брат, по-другому уже не будет:

Сети плетёт синтетический сытый рай.

В нём я смешон – одинокий промокший путник…

Не приговор, что планета уже стара,

 

В моде цинизм – оттого притупились чувства.

Мысли – свежи, как больничная простыня.

Здесь ремесло почему-то зовут искусством.

Ты – не игрок, Одиссей в четырёх стенах.

 

Время – вода. И могло очищать когда-то.

Нынче оно равнодушно, как зимний дождь.

Память – слепа. Вытирает на ощупь даты.

Совесть – скупа. Но приходит, когда не ждёшь.

 

Дождь по щекам – как до крови по струнам пальцы.

Дождь по губам исступлённо – молчи, молчи!

Правда – крючок. Ты уже на него попался.

Прячься в тепло, только свет не забудь включить.

 

Глядя в глаза незнакомцу из зазеркалья,

Стань до конца откровенным хотя бы раз.

Главный ответ мудрецы до тебя искали.

Главный вопрос – ты себе задаёшь сейчас.

 

И никуда от себя самого не деться,

Слёзы – не грех, и не повод бежать в толпу.

Дождь в январе – заведённый хронометр сердца.

Остановись – чтобы после продолжить путь.

 

 

НЕ ПРОЩАЙ

 

Ничего не случилось – вроде бы,

Только порохом пахнет Родина

И полны закрома уродами,

Чьи стихи – гладкоствольный флуд.

Вы, кто ищет беды, обрящете

Мимолётную славу – в ящике…

Только хочется настоящего,

Предлагают – сплошной фаст-фуд.

 

И хотелось бы – да не можется

Наточить поострее ножницы,

А рулоны – они всё множатся,

Будто сходит лавина с гор.

Даже если маршрут изменится,

Я не верю, что бег замедлится,

Завожу с предпоследней мельницей

Доверительный разговор.

 

Мол, живу, никого не трогая –

Просто карма такая строгая.

Где-то в памяти, за порогами

Все ответы – лежат на дне.

Годы жизни мелькают главами.

С перепугу постигла главное,

И летать научилась, плавая –

Из глубин-то всегда видней.

 

И когда ничего не хочется,

Свыше данному одиночеству

Отдаю без печали почести –

И довольно меня стращать.

Да, не скованы строки ГОСТами,

Негодует небесный госпиталь,

Только будь справедливым, Господи:

Невиновна я. Не прощай.

 

 

ДОРОГА

 

Снимает зима порыжелый скальп

С верхушек деревьев нежно.

Дорога, которую ты искал,

Завалена пеплом снежным.

 

С насмешкой метель завывает: «Ишь,

Попался какой упрямый!»

А ты на распутье один стоишь:

Направо, налево, прямо?

 

Сгибаясь под гнётом вселенских бед,

Отвергнув доспех из фальши,

Настойчиво ищешь в себе ответ –

Куда, ну куда же дальше?

 

Ты молод. Высоких материй шёлк

Лежит на челе вуалью.

Дорога, которую ты нашёл –

Твоя ли она? Твоя ли?..

 

Всё те же деревья. Всё тот же лес.

Дыханием пальцы греешь.

На карте – отнюдь не страна чудес,

А ты – не Иван-царевич.

 

Метель подгоняет – вперёд, вперёд!

И где-то за поворотом

Дорога, которую ты берёг,

Настойчиво ждёт кого-то.

 

Она ускользает. И смотришь вслед

Без жалости, но с печалью.

А там, в отдалении, виден свет.

В конце? Или нет, в начале?

 

И слёзы бегут, как январский дождь…

С тобой в неразрывной связке

Дорога, которую ты пройдёшь –

Когда-нибудь в новой сказке.

 

 

ЧЁРНЫЙ ТЮЛЬПАН

 

Вначале твоя душа

Прозрачными лепестками

Ласкает небесный свет,

И кажется – не печёт.

И молится, чуть дыша…

Господь, как заправский Каин,

Смеётся тебе в ответ:

Неправильно, незачёт.

 

Смятение. Пустота.

Прозрение – и тревога.

Спасение – утопать,

Пока не коснёшься дна.

Кружение – просто так,

В надежде найти дорогу,

Ходьба по чужим стопам,

Попытка себя поднять.

 

А после, забив на всё,

Творить – до потери пульса,

Творить, постигая смысл

В бессмысленной суете.

Ни Бродского, ни Басё,

Ни модных поветрий буйства –

Омытый дождями мыс,

И Космос, где ты – везде,

 

Хоть место твоё – в углу,

А жизнь – как турнир по гребле…

На свежий рубец – ожог,

Ни истины на потом.

И ты прорастаешь вглубь,

Качаясь на тонком стебле,

Закутавшись в чёрный шёлк –

Закрытый для всех бутон.

 

 

ТВИКС

 

Мы отныне с тобой на равных.

Днём с огнём не отыщешь правды

В этом странном бою без правил –

Ты же, Господи, сам просил.

Я к тебе не приду с повинной,

Как с оборванной пуповиной,

У прозрения – запах винный:

По-иному – не хватит сил.

 

Во хмелю всё намного проще,

Только веру душа на ощупь 

Не находит. Святые мощи –

Не спасение от потерь.

Но когда с обнажённой кожей  

Выползаешь на свет безбожный,

Понимая: не выйдет позже –

Сгоряча не захлопни дверь.

 

В этом царстве – ни звёзд, ни терний.

Здесь экзамен сдают экстерном,

Выпивая по две цистерны,

На груди выжигая крест.

Я не знаю другой планетки,

Где ручные марионетки

Отдавались бы за монетку –

И похвален такой инцест.

 

Он уложит на стол любого.

Не хирург – искушённый повар,

Оглашая вердикт: «Game over»;

Мол, отмучился – подавись.

Ты в порыве сдираешь панцирь,

От сакральных устав экспансий,

А вдогонку тебе: «Не парься.

Сделай паузу – скушай «Твикс».

 

 

РЕВИЗИЯ

 

Стольный град. Вместилище всех иллюзий,

Где «хозяин жизни» – по жизни лузер,

И тебя, как шар, загоняют в лузу,

А в июле с неба – дождей десант.

Ты искал полжизни – ну с кем обняться?

Догорела вера в единство наций,

Но тебе останется восемнадцать,

Даже если стукнет за пятьдесят.

 

На помойку выброшен зомбоящик,

Ты устал от пьянок ненастоящих,

И какой-то бешеный звероящер

Из тепла тебя выгоняет в ночь.

В голове – обрывки забытых песен,

Мир людей в масштабах Вселенной тесен,

Ни к чему орать во всю глотку: «Здесь мы!» –

Тем, другим, наверное, всё равно.

 

Как летят часы на закате века…

Ты устал от их кругового бега,

Только мысль: «Остаться бы человеком!»

По привычной схеме бинтует мозг.

Омываешь веки прохладой улиц

И мечтаешь: «Только бы не проснулись…»

От густого воздуха сводит скулы,

Не имея гор, ты идёшь на мост.

 

Так бывает – переоценка хлама:

Что уже ни мама, ни Далай-лама

Не угасят жажды ошибок пламя,

И нирвана – хуже, чем просто смерть.

Под мостом издохнуть смешат угрозы,

Не слепит подержанных истин россыпь,

Ты раздумал вдруг становиться взрослым –

И смягчилась, дрогнув, земная твердь.

 

 

MY NEVERLAND

 

Осень. Вечная, серая, мёртвая осень.

И не хочется петь, потому что не просят.

И не хочется пить, потому что отбросы 

Узурпируют сладкое слово «запой».

Брат, чего тебе надобно в здешних широтах,

Где безоблачно счастливы только уроды,

И корячится ночь в затянувшихся родах,

А метро так похоже на душный забой?

 

Здесь линялое, тусклое, хворое небо,

И четыре угла – сокровенная небыль,

Но не стоит о том, что задуматься мне бы

О поездке на юг. Там едва ли теплей.

Я стараюсь не помнить, ни кто мы, ни где мы,

Сочиняю легенды на вольные темы...

Ой, да брось ты – какая мы, к чёрту, богема?

Научиться бы лучше летать на метле.

 

Здесь поётся и пьётся и дышится залпом –

Так не слышен тлетворный удушливый запах.

Мне плевать, что прогнило – «совок» или Запад,

Просто хочется снега. В наличии – дождь.

Ну, кому мы нужны – хоть себе-то признайся –

Там, где глотки грызут за дешёвые яйца,

Где туземцы привыкли по жизни бояться,

И желательно, чтобы бесчинствовал вождь?

 

Но тебе не понять. Да и нужно ли это?

Возвращайся в своё безмятежное лето.

Я – останусь. Прогулки по берегу Леты

Иногда позволяют взглянуть свысока.

Хоть порою и хочется не просыпаться,

Я сжимаю горячие нежные пальцы. 

У меня всё сложилось. А эти паяцы…

Леший с ними – недолго осталось скакать.

 

 

 

 

 

 

 

К списку номеров журнала «ЮЖНОЕ СИЯНИЕ» | К содержанию номера