АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Валерий Темнухин

Плач Ярославны (из поэмы "Каяла")


ПРОБЛЕМА СТИХОТВОРНОГО ПЕРЕЛОЖЕНИЯ И СОВРЕМЕННОГО ИЗДАНИЯ «СЛОВА О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»

   Признанный шедевр древнерусской литературы  «Слово о полку Игореве»  знает немало переводов и переложений на современный русский язык. Если говорить о стихотворных  переводах, охватывающих весь  его текст, то следует непременно упомянуть о произведениях, созданных в XIX веке Василием Жуковским и Аполлоном Майковым, а в XX веке – Константином Бальмонтом, Сергеем Шервинским, Николаем Заболоцким, Семёном Ботвинником, Игорем Шкляревским, по праву считающихся лучшими в  русской поэзии 1. Возможно, к ним следует отнести и опубликованный совсем недавно, уже  в XXI веке, «переклад» «Слова…», выполненный Евгением Евтушенко.
   Немалые художественные достоинства этих произведений широко освещены в многочисленной литературе, посвящённой «Слову…» 1.
   Однако, как мне кажется, проблема переложения древнерусского текста всё ещё весьма далека от своего окончательного решения. Ведь время не стоит на месте, меняется русский язык, и то, что было доступным для понимания читателю, например, XIX века вызывает затруднение у читателя XXI века.
    Наиболее значительным, на мой взгляд, недостатком переложений «Слова…» является то, что при работе с  текстом-оригиналом автор-переводчик старается в той или иной степени сохранить нетронутыми древнерусские слова и выражения. Объясняется это, надо полагать, заботой о сохранении красот языка Древней Руси, бережным к нему отношением и т.д., или надеждой на умение читателя домысливать недостающее. Но получается, что читателю предлагается не перевод как таковой, а довольно пёстрая смесь, комбинация из современного русского и древнерусского языков. При этом смысловое значение такого «перевода», как правило, противоречит и оригиналу, а, порою, и самой логике. Если же добавить к этому утрату сегодняшними читателями всей глубины эмоционального восприятия  описываемых в «Слове…» событий, естественную неполноту нынешних представлений об особенностях военно-политической, этнографической и т.д. ситуации того времени, то  имеющиеся переводы никак нельзя признать исчерпывающими.
    Кроме того,  каждый из переводчиков «Слова…» на современный ему русский язык следует тому или иному литературному направлению или течению, порою недостаточно строго соотнося эстетические требования этих направлений и течений с художественным замыслом древнерусского Автора, что вносит дополнительные искажения в трактовку текста-оригинала.
     Так, в одном из первых наиболее известных переводов «Слова…», произведении Василия Жуковского, уже широко использован приём смешения современного ему литературного русского и  древнерусского языков. Между тем, это переложение стало своего рода «классическим», эталонным  для последующих переводов «Слова…», а задействованные при его создании художественные приёмы до известной степени превратились в некий образец  для авторов, создававших переводы «Слова…» в более позднее время. Представляется, в частности, что продолжением «классической» традиции переводов «Слова…», так или иначе, стали произведения поэтов XX века Константина Бальмонта,  Семёна Ботвинника, Игоря Шкляревского и множества других авторов.
      В несколько иной, фольклорной, традиции выполнил переложение «Слова…» во второй половине XIX века Аполлон Майков, приблизив, как можно видеть, своё произведение к былине. Но такой подход явно  противоречит замыслу древнерусского Автора,  ведущего повествование отнюдь не в былинном стиле, но так, чтобы как можно ярче подчеркнуть историческую достоверность и эмоциональную правдивость описываемых им событий.
      Сергей Шервинский с большой оригинальностью попытался передать в своём произведении прежде всего ритмику Игоревой песни, смысл же её, как видится, оставлен на уровне  продолжателей «классической» традиции переводов и переложений  «Слова…».
      Переложение Николая Заболоцкого выделяется художественной выразительностью языка,  приближенного  к современной поэтической речи, но нельзя не отметить, что смысл текста переложения относительно смысла текста оригинала при этом довольно сильно исказился.
      Весьма показателен сравнительный анализ любого отрывка из древнерусского произведения и соответствующих ему  частей переведённых текстов. Например, древнерусский Автор (в реконструкции Д.С. Лихачёва 1, 2) пишет:
                                      «Боян же вещий,
                                      если хотел кому песнь воспеть,
                                      то растекался мыслию по древу,
                                      серым волком по земле,
                                      сизым орлом под облаками».
В переводе Василия Жуковского 1 этот отрывок выглядит так:
                                      «Вещий Боян,
                                      Если песнь кому сотворить хотел,
                                      Растекался мыслию по древу,
                                      Серым волком по земли,
                                      Сизым орлом под облаками».
      По сути дела, весь перевод свёлся к замене ряда слов во второй строке отрывка, остальной текст оставлен без  изменений.
      В переложении Аполлона Майкова 1, 2 этот же отрывок приобретает следующий вид:
                                     «Песнь слагая, он, бывало, вещий,
                                      Быстрой векшей по лесу носился,
                                      Серым волком в чистом поле рыскал,
                                      Что орёл ширял под облаками!»

      Примерно то же видим и в переводе Сергея Шервинского 1:
                                       «Песнь задумав кому-либо,
                                        Вещий Боян
                                        Растекался по дереву мыслью,
                                       Серым волком он, вещий,
                                       Скакал по земле,
                                        Реял сизым орлом в поднебесье».
      В переложении Николая Заболоцкого 1, 2 читаем:
                                     «Тот Боян, исполнен дивных сил,
                                       Приступая к вещему напеву,
                                       Серым волком по полю кружил,
                                       Как орёл под облаком парил,
                                       Растекался мыслию по древу».
      Как мне кажется, становятся очевидными, как минимум, два недостатка, общие для произведений Аполлона Майкова, Сергея Шервинского и Николая Заболоцкого. Это, с одной стороны,  максимально возможное сохранение нетронутыми древнерусских слов и выражений, кочующих из текста в текст разных авторов, а с другой – искажение смысла текста-оригинала. Ведь в рассматриваемом отрывке древнерусский Автор стремился показать своё восхищение поэтической мощью певца Бояна, а в переводах Боян выглядит неким полоумным существом, которому нужно скакать как зверю, прежде чем он будет в состоянии приступить к исполнению песни. Такой певец вызывает не восхищение, а, по меньшей мере, недоумение. Налицо грубейшее искажение  замысла древнерусского Автора. Надо полагать, в мыслях своих, виртуально, но никак не реально, не как физическое тело,   скачет Боян серым волком по земле и орлом парит под облаками, причём делает это в высшей степени искусно и правдоподобно. Между тем, в рассмотренных переводах и переложениях указанный контекст полностью утрачен. Характерно, что эпитет «вещий» никак не переведён, хотя является  явным архаизмом и несёт, вместе с тем, значительную смысловую нагрузку. То же можно сказать и о фразе «растекался мыслию по древу». К тому же, как известно, в современном языке эта фраза, став идиомой, толкуется в отрицательном смысле. Ею принято «награждать» болтунов, но никак не выдающихся, подлинных мастеров художественного слова, а это опять-таки прямо противоречит смысловому содержанию древнерусского текста.
       Рассмотренный пример вовсе не единичен. Такие же противоречия наблюдаются при анализе и других фрагментов переводов и переложений «Слова…». Если двигаться по их текстам, следуя параллельно тексту древнерусского произведения, от его зачина до заключительной славы, то таких неточностей и ошибок приходится видеть в таком количестве, что впору  посвятить этому явлению специальное исследование. Но уже сейчас, по моему мнению, можно сформулировать главные требования, которым должен удовлетворять  добротный перевод «Слова о полку Игореве» на современный читателю  XXI века русский литературный язык. Они, в основном,  включают в себя:
– максимально строгое следование сюжету и, по возможности, ритмике древнерусского произведения;
–   насыщение  перевода современными литературными словами и выражениями, отсутствующими в тексте оригинала, но наиболее точно отражающими поэтическую мысль древнерусского Автора в каждом конкретном случае;
– максимально возможное изъятие из переведённого текста древнерусских слов и выражений, этнографических и географических наименований, смысл которых на момент создания каждого нового произведения утрачен или неясен, вызывает споры.
     Однако это вовсе не означает движения в сторону выхолащивания смысла древнего текста при его переводе и  примитивного, схематического, грубого его истолкования. Речь идёт лишь о приближении древнего произведения к современному читателю без намёков на поэтическую заумность или  обособляющее наукообразие, которые, на мой взгляд, никак не способствуют скорейшему решению поставленной проблемы.
     Между тем, помимо проблемы собственно современного перевода древнерусского  текста существуют ещё и трудности   с составлением изданий, посвящённых «Слову о полку Игореве», особенно тех из них, которые рассчитаны на широкую читательскую аудиторию, включая студентов и школьников. Например, стремясь сделать «Слово…» более доступным для понимания, в издание помещают  не только реконструкцию древнерусского текста, его наиболее известные переводы и переложения на современный язык, но и многочисленные  комментарии и примечания к ним, а также пространные приложения 2. Но, как ни парадоксально, обширные и выверенные с научной точки зрения комментарии и приложения к основному тексту вовсе не способствуют его лучшему пониманию, а, наоборот, вызывают затруднения. Ведь для того, чтобы уяснить смысл того или иного отрывка основного текста, приходится одновременно читать и сам этот текст, и все комментарии, и прочие пояснения к нему. Таким образом, вместо одного текста предлагается освоить сразу четыре – пять, да ещё размещённых не параллельно, а в разных частях издания! Даже для подготовленного читателя это непросто, а для большей части студентов, и, тем более, школьников, весьма затруднительно. Вот почему добавляется ещё одно, на мой взгляд, чрезвычайно важное, требование к новым переводам и переложениям «Слова…»: их текст должен быть в максимальной степени доступным для понимания при минимуме дополнительных комментариев.
     Но есть и ещё более важное обстоятельство. Переводчики, более следуя установленным в нынешней русской литературе традициям, нежели  замыслу древнерусского Автора, удаляются от главной идеи « Слова…» – идеи преодоления внутренних распрей, раздоров, пустой похвальбы, политической недальновидности во имя единения всех русских людей и дружественных им других племён и народов для защиты Русской земли от внешнего врага, – лишь формально провозглашая, но почти не развивая её.
     К изложенному остаётся добавить, что за последние 10-15 лет практически не выходило литературно-художественных изданий, посвящённых «Слову о полку Игореве», которые могли бы соперничать по  широте и глубине подачи самой новейшей информации о нём с изданиями, выпущенными в 60-80 годах XX века. В то же время, общественно-политическая и морально-нравственная обстановка в сегодняшней России как нельзя более созвучна тем основным вопросам, которые поднимал древнерусский Автор «Слова…». Общество, раздираемое противоречиями, остро нуждается в единстве, а государство и власть – в укреплении и нравственном очищении. Ясно, что всё это делает новое издание «Слова о полку Игореве» чрезвычайно востребованным, прежде всего в глазах широкой общественности, и не только российской, но и всех людей, читающих по-русски. Как можно видеть из рекомендательного письма 3, такое мнение отчасти разделяется и некоторыми представителями нынешней российской власти.
     Попыткой решения перечисленных задач можно считать предлагаемую вниманию читателя поэму «Каяла». Скорее всего, её стоит воспринимать как своего рода продолжение той поэтической традиции переложений «Слова...», начало которой положил Н.Заболоцкий 1, 2  и которая, как он определил, предполагает  «свободное воспроизведение древнего памятника средствами современной поэтической речи», не претендуя  «на научную точность строгого перевода».
      Как отмечено в отзыве 4 на поэму «Каяла» издания 2006 года, она представляет собой попытку достаточно строгого следования «не только композиции, но и поэтике древнерусского литературного памятника»; попытку возможно более точной и логически последовательной передачи «общего смысла “Слова о полку Игореве” при отказе от пословного точного следования за его текстом».
      При создании самого текста поэмы и примечаний к нему за основу были взяты тексты реконструкций, переводов и переложений, а также комментарии и приложения  к ним  из ряда прежних обзорных литературно-художественных изданий, посвящённых «Слову…» 1, 2.
     Конечно, в ней нет и не может быть ни глубины и красоты звучания подлинного древнерусского языка, ни деталей междукняжеских отношений, равно как и других сторон жизни той эпохи.                        
     Главная, по моему мнению, задача «Каялы» – обратить интерес читателя к «Слову о полку Игореве»  не столько как к любопытной, занятной исторической и/или литературной древности, но, более всего, как  актуальному для жизни современной России произведению, насущно необходимому каждому, кто независимо от социальных и прочих различий  признаёт нашу страну своей Родиной.
  
                 Библиографический список.

1. Слово о полку Игореве: сб. / вступ. ст. Д. С. Лихачёва, Л. А. Дмитриева ; реконструкция древнерус. текста и пер. Д. С. Лихачёва ; сост., подгот. текстов и примеч.  Л. А. Дмитриева. – Л.: Сов. писатель, 1990. – 400 с. – (Библиотека поэта. Малая серия).
2. Слово о полку Игореве: сб. / вступ. ст. Д. С. Лихачёва ; реконструкция древнерус. текста и перевод Д. С. Лихачёва ; макет книги В. В. Пахомова. – М.: Дет. лит., 1972. – 221 с. – (Серия «Школьная библиотека»).
3.  Российская Федерация. Федеральное Собрание. Секретариат Председателя Совета Федерации. Отзыв на рукопись поэмы «Каяла», автор – В. Темнухин: письмо Советника Председателя Совета Федерации Федер. Собр. Рос. Федерации Карпухина О. И. от 5.12.06 № 1-25/2039. – 2006. – 2 с.
4.  Темнухин, В. Каяла: (вольный пересказ древнерусской повести «Слово о полку Игореве») / В. Темнухин. - Изд. 2-е, перераб. и доп. – Н. Новгород: Изд. Гладкова, 2006. – 78 с.
Отзыв: Бобров, А. Г. Отзыв на издание: удостоверено 19.10.2006 / А.    Г. Бобров (д-р филолог. наук) ; Ин-т рус. лит., Отд. древнерус. лит. – СПб, 2006. – 4 с.


ПЛАЧ ЯРОСЛАВНЫ. Из поэмы «Каяла»



Слышен голос даже на Дунае1) –
До окраин, горечи полны,
Не кукушки всхлипы долетают –
Ярославны 2), Игоря 3) жены.

В первый день печального похода,
В  тяготах   разлуки и тревог,
Вглядываясь в сумрак небосвода
И немую даль земных дорог,

Рано утром  одинокой птицей,
Руки, словно крылья, распластав,
Причитает зорям-багряницам,
Причитает с болью на устах:

« С вольным ветром по речным долинам,
В тишину недобрую полей
Полечу в тоске неодолимой
Горьким плачем верности моей.

Стонами кукушки неприметной
Проберусь туда издалека,
Где в кровавой дымке предрассветной
Засверкала грозная река.
  
А, потом, над  ней, Каялой 4) тёмной,
Промелькну,  хранимая судьбой;
Не крылом коснусь волны бессонной –
Белым шёлком с нитью золотой;


Белым шёлком на моей одежде,
На её крылатых рукавах.  
Безоглядно верная надежде,
Поспешу, превозмогая страх.
      
И, когда увижу поле брани,
Буйных трав растерзанную гладь,
Голос мой, рыдая, не устанет
Князя дорогого окликать.

Там, в поток невзгод бросаясь смело,
Одиноких дум сорву печать;
Милого израненное тело
Стану, как умею, врачевать:

Белым шёлком, смоченным водою,
Кровь на ранах  мужу оботру,
И дыханье смерти роковое,
Словно призрак, сгинет на ветру…»

Разгорелась битва утром рано –
На Дону 5) мечи обнажены.
А в Путивле 6)  плачет Ярославна 2),
Причитает с крепостной стены:
              
«Ветер, ветер! Что ты поневоле
Налетаешь, преграждая путь?
К дальним грозам отметая горе,
Ласково ладьи качая в море,
Мало в синеве свободно дуть?

Обнимая лёгкими крылами,
Бьёшься против мужа моего:
Всё быстрее гонишь над полями
Тучи стрел на воинов его!

Что ты, повелитель, как в ненастье
Кружишь вихри?
                                 И всё круче бой!
…И моя мечта о тихом  счастье
В ковылях развеяна тобой…»

На второй день битвы, ранним утром,
Над Путивлем 6), с крепостной стены,
Голос Ярославны 2) – просит будто:
«Днепр Славутич! Силою полны

Пенятся твои живые воды,
Прорезая даже камень гор 7),
В том краю, где волею природы
Диких трав раскинулся простор,




А земля – под властью половецкой.
Ты, всегда бесстрашен и могуч,
В дальний путь с дружиной молодецкой
Уносился  от высоких круч

Киева, князей великих града,
И, ладьи качая на волне,
Святослава8), мужниного брата,
Вёл к вершинам славы на войне.

Увлекал вперёд над бездной  мрака,
Через тьму препятствий и невзгод
До становищ грозного Кобяка 9),
Хана половецкого. И  вот

Вмиг волною княжеских клинков
Разметало войско степняков.

Так верни с победой, господин мой,
Мужа на сверкающей волне,
Чтобы, как и прежде, быть любимой,
Будущему радоваться мне;

Чтобы не вставала утром рано,
Не лила потоки горьких слёз;
Чтобы ты под пологом тумана
Все печали за море унёс!»

Третий день грохочет бой неравный
На степной далёкой стороне,
А в Путивле 6)голос Ярославны 2)
Слышен ранним утром на стене:

«Свет мой, Солнце Ясное! Ты трижды
На заре вставало над землёй;
Простирая в сумрак луч надежды
Обещало славу и покой.

Солнце полдня, солнце зорь закатных,
Солнце ранней утренней зари!
Проплывая в далях  необъятных,
Ласково на землю посмотри;



Приноси  тепло и свет любому,
Согревая души красотой!
Так зачем сверкаешь по-иному –
Видно, подменённое судьбой?

Что, владыко,  жгучими лучами
Настигаешь храбрые  полки;
Тяжкий зной  колеблешь над полями,
Точно волны призрачной реки?

Жажда, посильнее вражьей сабли,
Так и ходит всюду по пятам
В тех полях, где нет воды ни капли,
Где любимый с воинами –
                                                 Там

Гневом распалила степь глухую…
Русичам   сжимая  луки,
                                             ты
Тетиву расслабило тугую –
Стрелам нет ни сил, ни высоты;

Русичам усталым ты всё чаще
Кожаный колчан полупустой,
Стрелы  прогибая в нём, скрипящем,
Накрываешь гибельной тоской…»

                      *****
Нет, не спорить людям с небесами,
Коль друг с другом справиться невмочь!
Заходило страшными волнами
Море смерти в грозовую ночь:

Паруса круша, живое раня,
Смерчем завилась ночная жуть!
Молний в небесах рвануло пламя –
Словно Бог всевидящий перстами
Игорю указывает путь

Из пучины бед – к  степному долу,
И в   раздолье русской стороны;              
К золотому отчему престолу
Да в объятья верные жены!


Краткие примечания

1.        Дунай – река, по которой во времена Игорева похода проходила самая дальняя западная граница Киевской Руси; символ воли и простора.
2.        Ярославна –  жена князя Игоря, дочь Ярослава «Осмомысла» Галицкого (годы его жизни 1130–1187).
3.        Игорь Святославич – годы жизни 1151-1202; сын Черниговского князя Святослава Ольговича, внук Олега Святославича Черниговского («Гориславича»). С 1179 года – князь Новгород-Северский, с 1198 – князь Черниговский.
4.        Каяла – мифическая река, символ глубокого потрясения, жестокого поражения русичей.
5.        Дон – главная река в Половецкой степи; символ ратной победы русских над кочевниками.
6.        Путивль – город в Сумской области Украины. Во времена Игорева похода – пограничная крепость Новгород-Северского княжества на реке Сейме, к югу от Новгорода-Северского по пути в Половецкую землю. В то время в нём княжил старший сын Игоря – Владимир (годы жизни 1170–1212), который ушёл с отцом в поход и попал с ним в плен к хану Кончаку, а затем женился на дочери Кончака и вернулся на Русь. Новгород-Северский –  райцентр в современной Черниговской области Украины; как город возник в 1044 году при Ярославе Мудром на месте поселения VII-IX веков славянского племени северян; разорялся половцами в 1068 и 1080 годах; с 1098 года – столица удельного Северского княжества, входившего в состав княжества Черниговского.
7.       Камень гор – пороги в низовье Днепра, заселённом в то время половцами.
8.        Святослав (Всеволодович) Киевский – князь (годы жизни ок.1125–1194), с 1180 года верховный правитель Руси; старший двоюродный брат князей Игоря и Всеволода «Буй Тура», внук Олега «Гориславича»; за год до похода Игоря Святослав в союзе с Рюриком Ростиславичем наголову разгромил половцев.
9.        Кобяк – половецкий хан Кобяк Карлыевич, взятый в плен русскими войсками под предводительством Святослава Всеволодовича Киевского в 1184 году.


Послесловие автора

    Радостно, что после 5 лет упорного труда над новым стихотворным переложением «Слова о полку Игореве» стали появляться первые отклики; ощущается и некоторая поддержка. В течение этого времени первоначальный текст создаваемого переложения не раз был подвергнут тщательной авторской переработке. Однако и  теперь работа над ним ещё весьма далека от завершения. Вместе с тем, по мнению ряда специалистов, качество отдельных фрагментов этой обширной работы позволяет их опубликовать. К числу таких фрагментов относится «Плач Ярославны». В настоящем издании он публикуется вместе с древнерусским текстом «Плача…» в реконструкции Д.С. Лихачёва и с его подстрочным переводом, а также с текстом «Плача…» из считающихся лучшими переводов и переложений «Слова…», выполненными в своё время Василием Жуковским, Аполлоном Майковым, Николаем Заболоцким. Сделано это для того, чтобы читатель сам убедился в достоинствах и недостатках того или иного перевода либо переложения.
   Между тем необходимо отметить, что новое переложение создаётся для  молодёжи, преподавателей школ и ВУЗов, широкого круга ценителей русской истории и культуры, а вовсе  не в интересах узких окололитературных и им подобных сообществ. Цель проделанной работы не в том, чтобы дать раз и навсегда установленный образец, эдакий новый эталон  идеального переложения «Слова о полку Игореве» на современный литературный русский язык. Хотелось лишь обозначить своё, пусть вольное и во многом непрофессиональное, но внутренне непротиворечивое, видение решения проблемы сегодняшнего переложения «Слова…». Хотелось дать один из  вариантов такого решения, который нашёл бы, по возможности, практическое применение для преподавания русской истории и литературы в школе.  Удалось это или нет – судить читателю.
    Но, думается, ещё большей удачей было бы появление вслед за публикуемой сейчас версией  других, более совершенных переводов и переложений «Слова…», созданных как в результате совместного творчества признанных мастеров, так и  при поддержке начинающих, малоизвестных авторов подлинными профессионалами своего дела, деятельность которых опирается на самый неподдельный интерес всех слоёв общества к русской культуре. Ведь произведение, призывающее к единству, может и должно быть создано объединёнными усилиями лучших умов. Впрочем, время покажет, суждено ли этому сбыться.

К списку номеров журнала «ЛИКБЕЗ» | К содержанию номера