АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Владимир Алейников

В ожиданье любви и добра. Стихотворения

***

В груди дыханье затаив,

Ты молчалив? – я молчалив, –

Звезда над кровлями сверкает,

Чужою кажется рука

И боль висков не отпускает –

Куда как с веком коротка! –

И так послушен каждый час

Прикосновенью влажных глаз.

 

Как сердце тянется к тебе!

Возьми хоть горстку лунной пыли –

Ведь это в ней тебя забыли,

И лишним там не по себе.

 

В окне, раскрытом для ветров,

Стихают отсветы костров,

Чтоб ночи явленное чудо

Пришло, не выдав ни светил,

Ни слов, – их стольким посвятил! –

Ни возвращения оттуда,

Где гор мерещится гряда,

Чего хватило б навсегда.

 

Всё было с нами наяву –

Теперь мечтать о нём – к чему бы?

И с кем глаза теперь и губы?

Я их простил, и вот – живу.

 

Когда подумаешь опять,

Как просто это потерять,

Ещё задуматься успеешь,

Ещё посетуешь, поймёшь,

Что никуда ты не уйдёшь

И прошлым рук не отогреешь, –

Послушай сказку о былом –

Она махнёт тебе крылом.

 

Не прекращалось, как и встарь,

Её высокое соседство –

Но к возвращенью нету средства

И безрассудства пуст алтарь.

 

Вокруг невидимого дня,

Подобны пению огня,

Кружатся пчёлы жёлтым роем,

В цветах – алмазные мазки

Росы, не ведавшей тоски, –

А мы никак её не скроем, –

И причитания сверчков

Утяжеляют вес оков.

 

Не обошла меня беда –

Но всё же люди не узнают,

Зачем была она горда, –

А звёзды – звёзды так сияют!

 

***

Роса на застывших цветах

Сестрицей холодного пота

Сквозь россыпь имён на устах

Уже намекает на что-то.

 

Недвижны растения – им

Самим не постичь онемело –

Зачем улетела к другим

И песнь унесла Филомела?

 

Всё ниже к землице туман

Склоняет седую чуприну,

Хмелён или в крёстные зван,

А может, придумав причину.

 

Казалось бы, где же тепло?

Но солнце не мыслит обмана –

И если глазам тяжело,

То ищем его неустанно.

 

Пернатых давно разбудив,

Оно поднимается выше –

И вьётся, его ощутив,

Лоза изабеллы по крыше.

 

И зеркало, тускло блестя,

Устав от луны и гаданья,

Спешит отразить, не шутя,

Вплотную – лицо оправданья.

 

***

Жёлтым салютом листья взлетают,

Ну и закат – йод!

Музыка стихнет – и возрастает,

Прошлое в лёт бьёт,

Вместе с тоскою где-то витает,

В небе гнездо вьёт,

За сердце, хмурясь, разом хватает,

Яд или мёд пьёт.

Что же, скажи мне, душу питает

Всем, что к судьбе льнёт,

Мысли читает, слёзы глотает,

В бедах своё гнёт?

Что за сиянье в дымке не тает,

Бездну сулит льгот?

Музыка вспыхнет – и прорастает

Ввысь – и любви ждёт.

 

***

Для розы языческой мир –

Красавицы смуглые щёки,

Безвестный и смутный клавир,

Где чувства сближаются токи,

Заклятье ресниц, ворожба,

Колец отрешённые взгляды,

И свидеться вновь – не судьба,

И утро – как выход из сада.

 

Не вам ли сарматский репей

И сомкнутых ставень понятье

Угрозу полынных степей

Оставили меткой на платье,

Чтоб чуяли вы в полусне

Меж явным и тронутым дрёмой

Дарованный свет по весне

И тягу к земле незнакомой?

 

Но что же, уже наболев,

Подъемлется к небу, как руки,

И августа рвёт перегрев

Горячею веткой округи? –

И, образ высот предреша,

Простор опалённый не страшен,

Когда дотянулась душа

До розы готических башен.

 

***

В кажущемся беспорядке,

В завязи мглы степной,

В том, что играет в прятки
С кем-то, а там – со мной,

 

В тянущемся ниоткуда,

Чтоб запропасть нигде,

Сходстве, – в сиротстве чуда,

В детстве, в живой воде,

 

В том, что потом, не сразу,

Вдруг в оборот возьмёт,

Что к потайному лазу

Выведет: сам поймёт! – 

 

В свойстве таком: возникнуть –

И улететь успеть

Вмиг, и нельзя – привыкнуть,

Можно – опять стерпеть,

В том, что везде и всюду –

В недрах, вверху, внизу, – 

В том, что сомнений груду

Сдует листвой в грозу,

 

В таинстве этом смелом,

В круге луны большой – 

Всё, что на свете белом

В давнем родстве с душой.

 

***

Одиночеством опьянённый –

Не нужно мне вино совсем –

Нахожу холодок зелёный,

Незадачливый хлеб не ем.

 

Не умею казаться проще – 

Видно, так уж и жить всегда, – 

Только вскину глаза, как росчерк, –  

Водопады, звезда, звезда.

 

Не грешу недостатком грусти – 

Выясняется суть стези,

Где грозишь загоститься в хрусте, –

По упавшей листве скользи.

 

Если мнения значат что-то,

Ты поймёшь, как бывало встарь, – 

Не затем я дарил щедроты,

Потаённый открыл фонарь.

 

Не затем, занавеской скомкав

Приоткрытый сперва простор,

Звонарём посреди обломков

Я отважился на раздор.

 

Отворяя тревожно двери,

Убедился я в том, что им

Не придется ни в коей мере

Приобщаться лишь к нам двоим.

 

Не затем я щадил напрасно

Безымянной тоски устой,

Чтобы сетовать безопасно

С безотцовщиной и тщетой.

 

Не затем заменил топазом

Несуразной лозы размах,

Чтобы повод кошачьим лазом

К голубям приводил впотьмах.

 

Надели-ка меня однажды

Ожиданием ноября –

На заре не умру от жажды – 

И, как видно, не зря.

 

Затрещать бы кострам тягучим –

Отгорели своё давно, – 

Самым лучшим и самым жгучим

Всё едино и всё равно.

Забренчали бы струны, что ли, – 

Вот и вновь улетать пора – 

По-вороньи кричат бемоли

В партитуре добра,

 

Где пульсирует кровью чистой

Разобщение всех сердец

И не сможет понять артиста

Даже вычурных истин жрец.

 

Это надо открыть, потрогать, – 

Обнаружим же на земле

Неприметной причуды локоть

Да отметину на челе.

 

Неумелое лишь авгура

Озадачит наверняка –

А подруга не белокура,

Но загадочна и близка.

 

За прозрачностью аметистовой

Размышляет она сама – 

Не сотрёт ли платок батистовый

Незадачливый тон письма?

 

Или в зеркале позабудет

Отрешенье свое от нас –

Отражаться всё больше будет

Обретенья туманный час.

 

Так живи, облакам открывшись, –

Ну так что же такое там? –

И, колючкой в тебя вцепившись, – 

Угощение по пятам.

 

На бурьян, острослов застольный,

Понапрасну сейчас не злись –

Разуверясь в первопрестольной,

Ты достойное с тайным сблизь.

 

Чтобы сжалась режима жалость,

Мановенье жезла узрев, – 

Восхождения небывалость,

Сновидения королев.

 

За Сибелиусом скрипичным

Возникает мое жильё –

И отмычкой к стенам кирпичным

Да послужит нам забытьё.

 

За пуховыми снами ночью,

За ничьею плечом к плечу

Я ворчу, про себя пророча,

Что неслыханное влачу.

 

В назиданье устав, но выстояв,

Обещанье любви грядёт,

Звёздным шёлком качаясь неистово,

Так свободно, как осень идёт.

***

Почему же так недостаёт

Этих лет со взбалмошными днями?

Поугасли, что ль, наперечёт

Иль ещё говаривают с нами?

 

И зачем, так ветрено светла,

Ты живёшь, неведомым влекома?

Если новой быть ты не смогла,

То в былом чрезмерно незнакома.

 

И куда же нынче улетишь,

Приютит ли завтрашняя стая,

Чтоб внизу покинутая тишь

Не исчезла, молча угасая?

 

Ведь всегда я, помнится, прощал,

Принимая многое на веру,

Чтобы вновь под окнами звучал

Птичий Бах предутреннего сквера.

 

А теперь недолгая свеча

Утолит блуждающее пламя –

И грустит Обида у плеча –

Дева с лебедиными крылами.

 

***

Флоксы заполнили сад.

Это – исход карнавала.

Что ж, оглянусь наугад –

Юности как не бывало.

 

Молодость, пряча лицо,

Сразу за юностью скрылась.

Полночь. Пустое крыльцо.

Нет, ничего не забылось!

 

Прошлое встало впотьмах,

Словно толпа у причала.

Окна погасли в домах.

Помни, что это – начало.

 

Всё, с чем расстаться пришлось,

Всё, что в душе отзывалось,

К горлу опять поднялось –

Значит, вовек не терялось.

 

Роз лепестки и шипы,

Свет на мосту и в аллее,

Шорох сухой скорлупы – 

Нет, ни о чём не жалею!

 

Ветрено. Гомон в порту.

Флаги над мачтами вьются.

Вот перешли за черту –

Нет, никому не вернуться!

 

Кончено. Поднятый трап.

Берег отринутый. Пена.

Дождика в море накрап.

Знали бы этому цену!

 

Пасмурно. Холод проймет –

Муки предвестие новой.

Только на веках – налёт,

Фосфорный, ртутно-лиловый.

 

***

Шары уронит фонарей

Набрякшей ртутью

Промозглый ветер, и скорей –

На перепутье,

 

На перепутье, а потом – 

Глухою степью,

Куда-то к ставшему гуртом

Великолепью

 

Чего-то выпавшего вдруг

И в одночасье

Уже затянутого в круг

Единовластья

 

Вселенской ночи на пустом

Доселе месте,

Где спят лежащие пластом

Благие вести.

 

***

Попросту тепло – 

Полосами пыли

Шёл, куда вело,

Там, где накопили

Этот вот настрой

Строгости и страсти

Где-то за горой

Выигрышной масти.

 

Кости бы прогреть,

Вытянуть суставы,

Нехотя смотреть

Влево или вправо,

Мысли бы собрать,

Бросить без опаски

Жаждущих играть

Происки и сказки.

 

Кто бы ни хотел

К тайне приобщиться,

Как бы ни потел,

Дабы научиться

Чуять миг любой, –

Должен хоть немного

Быть самим собой,

Ибо всё – от Бога.

***

Я света ждал – живого, из души

Самой природы, – и его дождался, –

Как бы негромкий голос вдруг раздался –

И вот уже окреп, сквозь хмарь прорвался,

Напевом ясным стал в моей глуши.

 

Знать, не напрасно слышать мне дано

Глубинной этой музыки начало

Вот здесь, где долгим эхом отзвучало

Всё то, что встарь так рьяно величало,

А нынче смотрит издали в окно.

 

И слова мне не вымолвить теперь

Без напряженья, без проникновенья

Куда-то в глубь, чтоб ждать прикосновенья

Ладоней тайн, – и ветра дуновенье

Тяжёлую приоткрывает дверь.

 

И кто-то мне протягивает нить

Оттуда, где частиц немых круженье.

Почуяв разом сердца притяженье.

Уже находит путь преображенья, –

И некому мне это объяснить.

 

***

Столь давно это было, увы,

Что подумаешь: в самом ли деле

Сквозь горючий настой синевы

Мы в морское пространство глядели?

 

Что за вздох отрывал от земли,

Что за сила к земле пригвождала?

Люди пели и розы цвели – 

Это в том, что живём, убеждало.

 

Что за звёзды гнездились в груди,

Что за птицы над нами витали!

Костный мозг промывали дожди,

Как об этом даосы мечтали.

 

Шёл паром, и вослед за грозой

Норовили сорваться предгорья,

И Азов закипал бирюзой,

И угрозою – зев Черноморья.

 

Смуглокожею девой Тамань

Зазывала в азийские дали,

Раскрывая привычную длань,

Чтобы бризы песчинки сдували.

 

Что же Юг от жары изнывал

И пришельцам беспечным дивился?

Видно, в каждом уже прозревал

То, чего от других не добился.

 

Пот горячий, солёная блажь,

Невозможная, лютая жажда!

Что теперь за былое отдашь?

Не бывать неизбежному дважды.

Путь упрямцев – единственный путь, 

По которому выверить надо

Всё, чего не страшились ничуть,

Все подробности рая и ада.

 

Все подобия сути – тщета 

Перед нею, настолько простою,

Что усталых небес высота

Обернется мирской красотою.

 

Руки, братья, скорее сомкнём

В этой жизни, где, помнится, с вами

Не впервые играли с огнём,

Как никто, дорожили словами.

 

Кто же выразит нынче из нас

Наши мысли о вере и чести?

Невозвратный не вымолишь час,

Где, по счастью, мужали мы вместе

 

Так иди же в легенду, пора,

Где когда-то мы выжили, зная

В ожиданье любви и добра,

Что судьба не случайна такая.

К списку номеров журнала «БЕЛЫЙ ВОРОН» | К содержанию номера