АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Сергей Пагын

Уязвиомость. Стихотворения

* * *


Такая во сне уязвимость,


как будто бы сняли с меня


ладони Божественной милость


среди бесконечного дня,


 


в котором ни ветки, ни птицы,


ни тёмного дома вдали...


Но можно и здесь заручиться


угрюмой поддержкой земли.


 


Но можно и здесь надышаться


игольчатым воздухом впрок,


на гиблом ветру удержаться


за светлый репейный комок,


 


его золотые ресницы


в руке шевельнулись моей,


 


чтоб в линию жизни вцепиться,


не дав улетучиться ей.


 


* * *


 Из какого глядим мы покоя,


если в злой суете бытия


вдруг на нас налетает такое:


«Боже мой, что здесь делаю я?!»


 


Из какой тишины безмятежной


слышим гам у базарных ворот,


лай собак, одинокий неспешный


захолустного времени ход?


 


Значит, кто-то берёт нас легонько


в чудотворное небо своё


на секунду нездешнюю, только


нам до смерти хватает её.


 


Голем


 


...А на лбу у него светится слово «ЖИЗНЬ»,


 в голове – стекляшка, в груди – лоза.


 – Вот слеплю, и будет он нам служить, –


 говорит мне сын, тревожны его глаза.


 


–  Будет нас спасать от любой войны,


будет гнать подальше от нас беду.


– Саша, сколько света и тишины


вон, в апрельском облаке и в саду.


 


Дался тебе этот глиняный истукан!


Вон, перо спускается по лучу…


 


Ухожу.


Наливаю вина в стакан.


И курю, и думаю, и молчу.


 


 


Сказочка про пулю


 


Пулю, в сердце выпущенную из ствола,


озарило вдруг, что она – пчела,


что лететь назначено ей Творцом,


а не тем, кто форму залил свинцом,


кто спустил, не дрогнув, тугой курок…


И летит она, потому что срок


сквозь тишайший воздух,


домашний дым


ей нестись к подсолнухам золотым,


пить нектар, возиться в сухой пыльце,


и затихнуть вечером на крыльце –


на летке родимом в косых лучах,


чуя запах мыла, сырых рубах


со двора, где после дневных сует


все за стол садятся,


и смерти нет.


 


* * *


 Он говорит, смотря на осенний куст:


«Листья везде опали, а этот себе горит.


Воздух окрестный тёмен уже и пуст,


а здесь, на холме, свет-то какой стоит!


 


Словно со всей округи кто-то принёс свечей


и язычков печного трепетного огня.


Словно бродил я долго где-то среди ночей,


и подошёл к окну дома, где ждут меня.


 


Будет мне в нём светло, буду я в нём любим,


будет совсем не страшно


вслушиваться в темноту».


 


Он отворяет куст, входит, чтоб вместе с ним


жить от листа к листу.


 


 


 


* * *


И в слово лёгкое вместишь ты напоследок
косматый промельк придорожных веток,
на пальце мёд и варежку в снегу…
Куда-то вдаль над местностью печальной
оно плывёт ладьёю погребальной,
а ты в траве сидишь на берегу.
Но будет день и будет ночь кривая,
и ты пойдёшь, пути не разбирая,
водой ли, глиной, воздухом во мгле.
А там зима растёт из рукавицы,
и снег встаёт, и вспорх синичий длится,
и твёрдый мёд сияет на столе.


 


 


 


 


 


 


 


 


 


 


 


 


 


 


 


 


 


 

К списку номеров журнала «ВИТРАЖИ» | К содержанию номера