АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Алексей Борычев

Оранжевый уют. Стихотворения

 


Стекает…

 

Дожди. Стекольная погода.

Стекает полдней липкий хмель

В стекло потресканного года,

Где рыбой плещется апрель.

 

Где в неевклидовом просторе

Жива евклидова душа,

Где мысль о горе больше горя,

Но тем она и хороша!

 

Дожди. Стекает постоянство

С зеркал потресканной души

В чужие души и пространства,

Стекает тихо, не спешит.

 

И так же тихо, понемногу,

По капле, иногда – по две,

Струит отчаянье тревогу

По бледной чахлой синеве.

 

И – Боже – вместо неба вижу

Большое бледное пятно.

И туч темнеющую жижу,

Текущую ко мне в окно.

 

 

Белые очи прошедшего дня!

 

Белые очи прошедшего дня!

Что вы глядите из тьмы на меня?

Что прозреваете вы в темноте:

Те ли со мной, или вовсе не те?..

 

Та ли восходит по мрамору тьмы,

Кто усыпляет сердца и умы:

С кем ни встречаться не смог, ни прожить,

С кем не сумел о судьбе ворожить?

 

Душная ночь. Лакированный лес.

Жёлтая краска стекает с небес.

Чёрные призраки будущих дней!

Мимо идите! От вас холодней!

 

Пусть в эту летнюю душную ночь

Буду бессилен я, будет невмочь

Гвозди былого в себя забивать…

Время – подушка. Пространство – кровать.

 

Прожитый день, не смотри на меня.

Были и лица… и вспышки огня…

Был однодневный погаснувший май…

Я не хочу его. Ты так и знай:

 

Этих улыбок, и смеха, и лиц.

Счастья и горя размытых границ…

Этих твоих перелётных ветров…

Жертвенных ярко горящих костров…

 

Пусть лакирует забвеньем луна

Тёмную правду, хмельна и бледна.

И лихорадочный блеск на кустах,

Как поцелуй в чьи-то навьи уста –

 

Пусть остаётся среди тишины

 

Хохотом лунным,

Усмешкой весны…

 

 

Время небесное – пыль на обочине…

 

Время небесное – пыль на обочине.

Время земное – звезда в небесах.

Матрица прошлого тьмой обесточена,

Темью, растущей в полночных лесах.

 

Где ты, свирельная музыка севера!

Где ты, плакучая, ну, отзовись!..

Солнечной пылью печали рассеяны.

Влагой тоски омывается высь.

 

Но вырастает прозрачное, светлое

В сырости, в северной тёмной тиши,

И задевает хрустальными ветками

Лёгкую тень опустевшей души. –

 

Вмиг наполняются тонкими звонами

Кочки болотные, чахлый лесок…

Полночь напевная! Темень зелёная!

Слышите, льётся бессмертия сок.

 

Где-то в трясинах кипящими струями

Он протекает туда, где всегда

Будут сердца обжигать поцелуями

Вечного тихого счастья года.

 

Время небесное – пыль на обочине.

Время земное – звезда в небесах.

Матрица прошлого тьмой обесточена,

Темью, растущей в полночных лесах.

 

 


Кто-то рыдает…


 


Кто-то рыдает. Его голосок


Слышу в ущелье за дальними скалами.


Кто же ты? Выйди! …молчит темнота.


Лишь полыхает сапфирами, лалами –


В сердце уставшем былая мечта,


Точно рождающий утро восток!


 


Слышится плеск и русалочий смех


Где-то в реке, а, быть может, и в озере.


А над болотом восходит луна.


Ночь расцветает пурпурными грёзами.


Бьётся о скалы речная волна.


Вижу: дремота окутала всех.


 


Угомонились русалки в реке.


Те, что плескались, и пахнет туманами.


Мятные мысли плывут в голове,


Сердце по времени шляется пьяное.


И засыпает в дремотной траве


То, что не будет ничем и никем…


 


Но всё яснее рыданья в ночи!


Всё беспокойней кому-то и тягостней.


И не спасают лукавые сны,


Юны, чисты, и беспечны, и радостны,


В прятки играя с лучами луны.


Плач – словно пламя забытой свечи!


 


Кто-то во храме забыл потушить,


В храме, где свечи давно все потушены.


Вот и горит восковая свеча


В темени тихой, во тьме обездушенной,


В тёмных местах высветляя печаль –


Дымистый сумрак уставшей души.


 


Боже! Но как же пронзителен плач!


И непонятно в тумане рыдание:


То ли, как прежде, рыдают вдали,


Кажется, будто в другом мироздании,


То ли за кочками голос разлит…


Полночь, как некий безликий палач…


 


Сны отгоняя, прислушался я.


Боль и страданье в себе вдруг почувствовал,


Словно печали Земли и Небес


В сердце моё были кем-то искусственно


Втиснуты, сжаты, и голос исчез,


Но проскользнула в ущелье змея –


 


В скалы ушла, и на плечи покой,


Лёгкий, забытый, весёлый, доверчивый


Пал, и тогда вдруг подумалось мне:


Может быть, Счастье, грехом изувечено,


Плакало где-то в глухой тишине


То ли за скалами, то ль за рекой?..


 

 

Оранжевый уют

 

(поэма)


Я проходил хрустальные пространства,

Где билось сердце осени, даря

Покой, но ветер нёс протуберанцы

Иных высот, деревья серебря

Светящимися звёздами былого,

Пространство было жёстко и лилово,

И запад поедавшая заря

Вкусила горькой плоти октября.

 

Когда блестящий шелест листопада

Баюкал даль густых сырых лесов,

К реке я вышел, будто бы так надо, –

Мне к ней прийти, – и девять голосов

Мне повторили: «В воду погляди же,

И станет цель твоя казаться ближе».

Но страшно стало, как перед грозой.

Луга блестели снежною росой.

 

Я закричал, что цели не имею,

Что время перекрыло все пути.

Что суть моя вмещается в идею

Идти в пространствах, просто так идти!

Что череда часов, годов столетий

Стоит стеной, и нет того нелепей,

Чем вдоль стены, как червь слепой, ползти.

Мы все во временах, как взаперти!

 

И девять голосов смеялись долго,

Колебля смехом сферы всех пространств.

И мысли были злые, будто волки.

И я молчал, впадая в некий транс.

И лишь река, светла и безучастна,

Откуда и куда текла – неясно.

Смеркалось быстро. Тени от костра

Плясали дико. Ночь была остра.

 

И вдетая в неё тугая вера,

Что состоится радостный маршрут

В оранжевых мирах, без скуки серой,

Вне времени, туда, где и не ждут

Меня земные тяжкие оковы

И люди, что всегда предать готовы.

Где лишь один оранжевый уют,

В котором даже птицы не поют…

 

Та вера прошивала ткань сознанья

Иглою ночи, штопала мечты

(О сказочно высоком мирозданье –

Приюте красоты и доброты),

Разорванные лезвием страданий,

Заточенном чугунными годами

Земной велеречивой суеты…

Костёр потух. Сквозь частые кусты

 

Смотрело утро. Заревом пылая,

Лиловое пространство снегом жгло

Весь жёлтый мир, а метрика былая

Сворачивалась в кокон. Под уклон

К несбывшемуся пало в темень время.

А паутина низших измерений,

Блеснув прощальным светом, как стекло,

Рассыпалась, укрыв добро и зло.

 

Меня вела по выпавшему снегу

Сверкающая утра полоса.

И плавило свинец сырое небо.

Былых миров качались полюса.

Сквозь снежный шёпот шёл туда, где смело

Пространство пело и оранжевело.

Река струилась рядом, а в лесах

Посмеивались чьи-то голоса.

 

К списку номеров журнала «Северо-Муйские огни» | К содержанию номера