АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Майя Шварцман

Паломники. Стихотворения

ПАЛОМНИКИ


 


     Памяти пианистки М. В. Юдиной 


 


*


«...А люди там могут плясать босиком


на углях!» – « А змеи в стране


Калабрии


ночами охотятся за молоком –


и прямо из вымени тянут, и не


забьёшь их ни граблями,


 


ни вилами...» – «Это eщё хорошо,


что не через коптов плывём:


там сотнями


зелёные твари кишат и ещё


поганые яйца кладут, прямиком


вдоль Нила, по отмели!» –


 


«А в Скифии люди с ушами такой


невиданной величины –


как простыни!» –


«А то гиппоподы: нога не стопой


кончается – конским копытом! чудны


дела твои, Господи!..»


 


...О Господи, чудо яви: замолчать


заставь неуёмных врунов


на палубе.


Мутит от болтанки, и факельный чад


глаза застилает, но чудится вновь,


что в дымке опаловой


 


за сумрачной кромкою водных громад,


на чёрных сутулых холмах,


над скалами


встаёт из тумана неведомый град, –


хотя ничего не увидеть впотьмах


глазами усталыми.


 


Подошвы растрескались, ноет спина,


опорки и шляпа, и плащ


изношены,


да что там, и посох разбит, и сума


худая роняет сквозь дыры, хоть плачь, 


сухие горошины.


 


Уж все позабыли, зачем и пошли,


в дороге то мор, то разбой,


а вскорости


и сами, рассорившись, в ход костыли


пустили: никто не хотел за водой


идти и за хворостом.


 


Какой только речи ни слышно в толпе:


остзейская, швабская молвь.


Карабкаясь


и жалуясь, сколько ещё по тропе


брести нам?..  Но вот уже пристань и мол,


а там и арабские


 


фелуки – как будто последний заслон


на долгом и тяжком пути


к Спасителю...


Живыми причалим – пойду босиком,


мне лишь бы добраться и то донести,


чего не расхитили


 


в дороге ни мздой, ни поборами, ни


соблазном греховным, ни злом,


ни бедами.


...А что прошепчу я в безмолвной тени


гробницы, на камень упавши крестом,


того я не ведаю.


 


 


 


* *  *



 


    «Приидите, благословленные Отца Моего,


             наследуйте Царство...»


                 Матф 25:34


 


Ступень за ступенью, всё выше, туда,


к скамье деревянной, к церковному куполу,


на слух, наугад, к исполненью труда,


к служенью великому и неподкупному.


К небесному царству, в отеческий дом


позволь мне добраться концами неблизкими,


кружною дорогой, окольным путём,


вслепую – к престолу иерусалимскому.


 


Не в пыльной ватаге, идущей пешком,


не просто бродягой вослед за скитальцами,


бредущими к чуду овечьим гуртом, 


явлюсь, но – дорогу измеривши пальцами.


Всяк служит по-своему: кто, донага


раздевшись, рубаху пожалует узнику,


кто хлеба убогому, я же – слуга,


Тебе присягающий с помощью музыки.


 


Воскресная месса, венчальный канон,


хорал отпевальный возносится с клироса –


нет праведней службы с библейских времён,


чем та, что из звуков нечаянных выросла:


из гулкой ракушки, из дыр тростника,


из кожи бараньей, затянутой натуго


вкруг дудки, из полого рога быка,


из лирной дуги, семиструннее радуги.


 


«Гряди, голубица!..» Прекрасней четы,


меняющейся обручальными кольцами


вблизи алтаря, – абсолют красоты,


возлюбленных звуков литые пропорции.


Мажорным потоком высоких тонов


воспеть жениха и невесту, и шафера,


дождаться конца ритуала, и вновь


вернуться к Тебе на органную кафедру.


 


Что смог я? Из звуков, из гравия нот,


из беглых мелодий, лихими коленцами


волнующих душу, гудящих вразброд,


построить собор трёхголосной инвенции;


как чётки, на ощупь тона перебрав,


разбег мануалов удерживать копулой*,


чтоб фуг и мотетов изменчивый нрав


на тонике долгой застыл бы как вкопанный.


 


Смиренный паломник, слепой ученик,


покорный участник похода небыстрого,


ходок терпеливый, я неба достиг


тропой ораторий, густыми регистрами.


Восторги признаний и слёз ураган


вложил с содроганьем в творенья подручные


послушник и раб, Иоганн Себастьян,


избравший орган в восхожденья попутчики.


 


* * *


 


«Мария Вениаминовна вышла из поезда в Лейпциге, сняла обувь и босиком пошла к могиле Иоганна Себастьяна Баха. "Наши" это сочли за чудачество. Но когда паломники идут босые за тысячи километров поклониться гробу Господнему, разве это чудачество?»


                  Из воспоминаний 


 


По брови укрывшись платком,


по солнечным улицам тенью


Мария идет босиком


к пещере Его погребенья:


не плакать, не множить тщеты,


но только коснуться руками


угрюмой могильной плиты,


потрогать бесчувственный камень.


 


Менялам, свершающим торг,


прохожим, дельцам краснощёким


темны её муки и скорбь,


и сила её невдомёк им –


куда и по суше и вброд


она преклоненьем влекома,


и что она в сердце несёт


умершему, словно живому.


 


Кому – докучная наука


и фортепьянная гимнастика,


полифоническая скука


холодной баховской схоластики,


а ей, что обоготворяла


его до отзвука последнего,–


ей откровение рояля


звучало речью проповедника,


 


«Искусство фуги» как соцветье


навстречу раскрывалось с клавишей


гармонией, за два столетья


не выцветшей и не слукавившей.


Инвенции она читала


как текст священного писания –


и потому босой с вокзала


пошла, едва прибыв в Германию.


 


Цветеньем безмятежной вишни


весна в послевоенном Лейпциге


дорогу обрамляет пышно,


как при курфюрсте и эрцгерцоге –


стоят деревья хором певчих,


как будто в париках напудренных,


и небо сверху – словно чепчик


в крахмальных облачных зазубринах.


 


Простуженный железный флюгер,


всю жизнь гортань от ветра прятавший,


бодрясь, скрипит на всю округу,


вращаясь над старинной ратушей.


Игрушечный цветочный рынок


близ улиц Вагнера и Лютера


под утренним поливом вымок


и вымыл ландыши и лютики.


 


Домохозяйки со ступенек


сметают пыль, с зеркал и рамочек.


Кивая, старый добрый пфенниг


всех зазывает в недра лавочек.


Завидев ценники и бирки,


туристы в магазины ломятся.


А мимо них к высокой кирхе


идёт великая паломница –


 


простоволоса и разута,


в своём движении медлительном


не замечая ни маршрутов,


расхваленных путеводителем,


ни красоты вьюнков на клумбах,


расцветших синим и малиновым,


ни разместившихся на тумбах


больших афиш с её же именем.


 


И, словно свита за вельможей,


скользят приставленные штатские


за нею следом, при прохожих


боясь докладывать по рации


о ней – властям не подыгравшей,


живущей словно бы на реверсе


у времени, вдали от маршей


и лжи краснознамённой ереси.


 


Минуя площади и скверы,


она идёт смиренной поступью,


неся пылающую веру


к надгробью собственного господа,


чтоб ноты к голосоведенью


посильную прибавить толику


и на высотах разрешенья


воскреснуть в вознесённой тонике.


 


            14 мая – 28 июня 2013


 


* Ко?пула – механизм органа, с помощью которого


включенные регистры одного мануала


(клавиатуры для игры руками, их может быть до семи)


могут звучать при игре на другом мануале или педали.

К списку номеров журнала «БЕЛЫЙ ВОРОН» | К содержанию номера