АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Максим Лаврентьев

Право говорить

Дни августа

 

Дни августа... Душе — как Божий дар они.
Во всём царит покой. (А для меня так редки
периоды без драм.) Хотя и в эти дни
от нервов наперёд я пью свои таблетки.
Но дивно хорошо, стряхнув остатки сна,
в постели полежать московским ранним утром
и улыбнуться дню, любуясь из окна
ветвями лиственниц в моём дворе уютном.
В гостиной бьют часы: «Бим-бом, пора вставать».
Умылся. Что теперь — позавтракать? А как же!
С утра побольше ешь — не будешь толстоват,
почтенье оказав простой овсяной каше.
Одевшись, выхожу. Двор пуст: кто в отпуску
копает огород, кто преет на работе.
А я иду гулять по ближнему леску,
под соснами сидеть как бы в прохладном гроте.
Из этих райских кущ, готовых к сентябрю,
но всё-таки ещё богатых птичьим пеньем,
на прошлое своё в дни августа смотрю
без всякой горечи и даже с умиленьем.
Костёр моих обид уже сгорел дотла,
и удобрён золой большой участок сада.
Мне кажется теперь, что жизнь моя светла,
что всё в ней здорово и только так, как надо.


Моя биография

 

Тому, кто спросит: «Это что за хрен?
Где прежде был, на кой полез оттуда?» —
отвечу так: «В эпоху перемен
я жил в Москве среди простого люда.
Работал и учился заодно,
пил вечерами пиво и джин-тоник,
с девицами ходил смотреть кино,
украл однажды (Боже, как давно!)
в библиотеке — Хлебникова томик.
Все двадцать лет, покуда шла игра
и в ней шестёрки изменяли масти,
писал стихи, но не кричал «ура»,
не присягал ни той, ни этой власти.
Когда иные подметали пол,
дерясь за место под столом обильным,
я наблюдал со стороны и вёл
подсчёт своим и не своим обидам.
Министру сватом, кумом королю
не стал, а впрочем, это всё детали.
Вот отчего с тобой я говорю —
имею право говорить, не так ли?»

К списку номеров журнала «ДЕНЬ И НОЧЬ» | К содержанию номера