АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Александр Нестругин

Пристрелянный век. Стихи

МОЙ БЕРЕГ


 


Петру Чалому


 


1


 


Мой берег…Любая тщета,


Что пылью дорожною висла,


Здесь канет, клубясь, в омута


Бесстрашного русского смысла.


 


Но эти окопы и рвы,


Что вдавлены в берег, не канут.


Из мемориальной травы


Пустыми глазницами глянут.


 


И память – и память сама


Ведёт среди грома и дыма…


Посланцы великого Рима


Глядят с мелового холма!


 


На правой, на той стороне


Альпийская дудочка пела.


И взгляды тянулись ко мне –


Холодною сталью прицела.


 


Меж нами – лишь выстывший Дон


Да времени малая малость.


И я, хоть ещё не рождён,


В промёрзшую память вжимаюсь.


 


Ползу к своему рубежу


Позёмкой по мёрзлому мелу.


И знаю я всё, что скажу, –


Ещё говорить не умея…


 


2


 


Читалось – «фашизма чума»;


Задело, сквозившее мимо:


Ордынцы фашистского Рима


Глядят с мелового холма!


 


Их сила – тяжка и темна…


Но нынче – ты слышишь, мой берег? –


Иные пришли времена:


Их гладят, пушистых и белых!


 


Как голос нахраписто лих


Пустого словесного звона! –


И сколько, мол, было-то их?


Да четверть, считай, миллиона!


 


Зачем в наши степи пришли?


Позёмкам сыграть на свирели?


…А нынче – не тронь их, не зли:


Они, мол, тогда не зверели,


 


Как немцы… Мол, что там скрывать –


Не главный, попутный народец…


А пленных студить-добивать –


В селении Белый Колодец?!


 


От места, где нынче стою,


Всего ничего – через реку…


И выведешь память свою


К той правде – пристрелянным веком.


 


По серому, чёрному льду,


По склонам, всё вверх, неминуче –


Туда, где нас радостно ждут,


Прицелившись, воины дуче…


 


3


 


Те годы списали в запас,


А берег, весь в шрамах, остался…


Хоть Дон уже семьдесят раз


Мутясь, весновал-разливался!


 


А берегу правда видна,


Как прежде – военные цели:


Сошла – половодьем – страна,


Одни перекаты да мели.


 


И шелест победных шелков


Стихает – как будто он лишний…


И тени альпийских стрелков


За Доном на видное вышли.


 


Сошлись и становятся в ряд –


Какие-то странные тени!


И трубы оркестров горят


Уже пред шеренгами теми.


 


К полыни свинец их не гнул?


Снегами не их заметало?


Но ожили, хмеля хлебнув


Оркестров, взметнувших литавры!


 


И метят – орлиным пером! –


Свой путь, чернотравьем поросший.


И входят, как в сорок втором,


В райцентр с русским именем Россошь.


 


4


 


Мой берег лозин да осок


Не клянчит в Италию визу…


Пусть скажут, что он не высок, -
И смотрит на прошлое снизу;


 


И смотрит не с той стороны


На боль, что нас прежде делила.


…Но берегу дали видны


Из старых траншей – до Берлина!


 


И берег расскажет живым


Лет огненных верную повесть,


Где нашим холмам меловым


Альпийские кручи – по пояс.


 


Здесь те, кто пришёл нас смести,


Не зря разбросали могилы.


И надо бы речи вести


Их родичам гордым – другие…


 


5


 


Но если с повинной идут,


Лишим ли их этого шанса?


…И яблони нынче цветут


Светло так в садах россошанских.


 


И люди светло говорят:


«Идите – без сердца мы разве?»


…А ими – построен детсад,


Светло так – «Улыбкою» – назван.


 


Да, ими (ты слышишь, пиит?) –


Потомками, а не тенями.


И памятник павшим стоит –


И он не стоит между нами.


 


Минувшее век пролистал;


Но рядом, минувшего подле,


Потомки идут по местам


Позора, а слышится: «Подвиг!»


 


Заплачено кровью за кровь –


И нынче всё будет иначе.


…Но форма захватчиков вновь


Зачем подле Дона маячит?


 


Пришли, говорите, с добром?


Но если – с повинною, с миром,


Зачем – эти шляпы с пером,


В придачу к парадным мундирам?


 


К чему он, особый тот крой? –


Ну ладно, конфликт или спор бы…


Зачем он, сомкнувшийся строй, –


Вине, и прозренью, и скорби?


 


Покаяться хочешь? Клянись,


Надев побелее рубаху.


Дороге степной поклонись –


Не подвигу (в чём он?), лишь праху.


 


А с нашей Победой – на «Вы»!


Минувшее прахом не станет.


Из мемориальной травы


Пустыми глазницами глянет.


 


И память – и память сама


Ведёт среди грома и дыма.


…И где это воинство Рима? –


Лишь сумерки смотрят с холма…


 


* * *


Не вспомнят? Может, и не вспомнят…


Нас много. Трудно помнить всех.


Но всё равно слова из комнат,


Слова крылатые из комнат


Не отпустить на волю – грех.


 


Пусть воробьями липнут к липам,


Зовут роднёй синичий люд.


И, тая журавлиным кликом,


В глазах заплаканных живут…


 


РЕМИНИСЦЕНЦИИ


 


Я не совсем забыт, не всеми:


Открыл глаза – зима катит!


И ласточка с весною в сени


Метафорически – летит.


 


Ах, лето красное! Как дар мне –


И пыль, и комары, и зной.


И та строка, что дышит дальней


Овражной сыростью грибной…




* * *


Земля, меня не обходи,


Я стебелька не трону!


Погожий день, бровей не хмурь,


Чтобы меня жалеть.


Я выпал изо всех обойм –


Неходовым патроном,


И был молвой приговорён


Пылиться и ржаветь.


И я лежу в сухой траве,


Усталый и тяжелый,


А вдалеке – затворов лязг


И автоматный крик.


А где же мне ещё лежать? –


Я не патрон, я жёлудь!


И я не брошен, я щекой


К своей земле приник.


Летел куда-то – и упал,


Ударил, но не сильно,


И молча я шепчу траве


Последнее «прости».


Зато в груди свинец не стыл –


И смерти не носил я,


Прижмёт меня к себе земля –


Из смерти прорасти…


 


* * *


Бурьяном лог обмётан серым,


Буграм оттаявшим темно.


А дождь – зелёный ветер сеет,


Согрев за пазухой зерно.


 


…А первый снег – клянётся летом,


Что только снилось, не сбылось.


И лебедей на взлёте лепит


Из посиневших мокрых лоз…


 


Всех половодий стёрлись меты,


А я из строк сбиваю плот…


Я перестану быть поэтом –


Как дождь, как снег перестаёт.


 


* * *


Губы тёмные разлепит


Почка, слова не сказав, –


И зелёный тонкий трепет


Набегает на глаза!


 


Станешь корнем, станешь веткой,


Станешь капель звон копить…


Но судьбы хватает редко –


Так вот губы разлепить.


 


* * *


Ничего не надо лишнего…


Только плащ и только дождь –


Не приятельства столичные,


Не застолия галдёж.


 


Только жизнь, – и там со сколькими


Хороводы не води, –


Лишь – обрыва глина скользкая


Да – бессмертие в груди.


 


* * *


Только стают лепестки,


Майских вишен кружева, –


Снегом вязы-берестки


Порошат из рукава!


 


Тополя в глаза пылят,


И в глазах от пуха резь.


Будто говорит земля:


Ты не умничай, не лезь!


 


Снег ли, иней на виски


Сыпать – знает срок она.


Вишен веять лепестки,


Вязов сеять семена…


 


* * *


Не серебро волны по черни


Стремнин, а просто: чернь – и знать…


Такие вот теперь теченья –


И берегами не собрать.


 


И этот смысл полузабытый


Глубины выстужает в нас.


И меньше всё воды открытой,


Не ледяных – стремнинных глаз.


 


И бьёмся: чем ответить? Тем же,


Извечным: русской быть рекой!


И вздыбит лёд – до самой Темзы –


Лозняк излучины донской.


с. Петропавловка,


Воронежская обл.

К списку номеров журнала «ДОН» | К содержанию номера