АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ОЗЁРНОЙ ПОЭТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ СКАЧАТЬ

Юрий Вайсман

Сестра побега

 

ПРОХОЖИЙ

 

Он всё пропил и снова запил,

В мятой всеми ветрами шляпе,

Босиком по сентябрьским лужам,

Всем знаком, никому не нужен,

На кого то до слёз похожий,–

Прохожий.

И никто его не окликнет,

Потому что давно привыкли,

Или просто заняты делом,

И по стёклам, по запотелым

Он выводит смешные рожи,–

Прохожий.

Остановиться вдруг, присвистнет,

И сорвутся с деревьев листья

Разноцветным потоком кружев,

Покрывая нагие лужи

Паутиной гусиной кожи, –

Прохожий.

Всё бредёт, ни о чём не просит,

Рассыпая махоркой осень

Из карманов своих дырявых,

Не по прихоти, не для славы

Легендарного Калиостро, –

Просто –

Он всё пропил и снова запил,

Босиком по сентябрьским лужам,

В мятой всеми ветрами шляпе,

Всем знаком, никому не нужен,

На кого то до слёз похожий,–

Прохожий.

 

НЕЖНОСТЬ

 

Ты обнимешь меня гвоздиками,

Я постель застелю тюльпанами.

Заповедное. Полудикое.

Неразгаданное. Желанное.

Всё ушедшее, всё не вечное

Откровением губ разорвано,

Лишь глаза мои сумасшедшие

И душа твоя беспризорная.

 

Кто разглядывал, кто укладывал,

Кто то мучил и звал это нежностью…

Приложи мне ладони ладанкой,

Долгожданные как подснежники.

 

Из улыбки твоей простуженной

Смотрит девочка – губки бантиком,

Вся воздушная словно кружево,

В чём то розовом как романтика.

 

Да, я помню о неизбежности,

Но как хочется, Боже, как хочется!

Бесконечно богаче нежностью,

Обречённые на одиночество.

 

Ты устала ночами вскрикивать,

Я не в силах себя обманывать…

Обними же меня гвоздиками,

Я постель застелил тюльпанами.

 

***

Кто придумал что осень – грусть,

Тот был просто обманут грустью.

Ты проснёшся – я улыбнусь,

И сентябрь глаза опустит.

 

На окошко набросит дождь,

Прикрывая чужую радость

Он и сам испутает дрожь

Каждой клеточкой листопада.

 

И как юноша покраснев,

От смущенья и от рассвета,

Приревнует тебя ко мне,

А потом нас обоих к лету.

 

Ты воскликнешь: Какой смешной!

И с улыбкой добавишь: Милый,

Ты не помнишь как я весной

По причудам твоим грустила?

 

Кто скучает о лете, пусть

Плачет в колкую зелень сосен!

Кто придумал, что осень – грусть?

Кто так глупо обидел осень...

 

***

Мгновение – и осень далека,

Сопротивляться незачем и нечем.

Пусть не зима, а лишь её предтеча,

Не сам Господь, но всё ж его рука.

 

Мгновение – и мы обречены

Дышать на пальцы и писать на стёклах.

И зябнут тополя. И мир застёгнут

До подбородка, то есть до весны.

 

***

Фонари застывшим светом

Лезут в душу снегопада.

Над заснеженным портретом –

Позабытая лампада.

 

Позабыта, словно милость,

Словно отзвук. Словно эхо.

Словно что-нибудь случилось.

Словно кто-нибудь уехал...

 

***

Задует свечи лунный свет

Устало, буднично, неброско,

И звёзды в зыбкой синеве

Застынут капельками воска.

 

И все забудутся во сне,

Кто грешен был и кто безгрешен,

И небеса осыпят снег,

Как запоздалый цвет черешен.

 

***

В тёплой вязкости влажной ваты

Сквозь распахнутость окон – настежь

Вспышкой огненно-розоватой

Накопившейся за день страсти,

Неуёмной, слепой лавиной,

Опрокинутой набок чашей,

Перерезанной пуповиной,

Всем безумством желаний наших –

Хлынул дождь!

 

***

Закружит, запорошит, задушит

Среднерусская грусть с бубенцами,

И  взорвётся, и вывернет душу,

И проступит по телу рубцами.

 

А потом по накалу куплета,

По количеству содранной кожи

Нас просеют на пыль и поэтов,

Инородцев и просто прохожих.

 

Кто расценит – какая наука

Сколь причудливо и вдохновенно

Это хитросплетение звуков,

И слогов, и кровей в наших венах.

 

Эй потомки – готовьте награды.

Презирайте. Молитесь. Забудьте!

Выбирая меж Раем и Адом,

Мы слоняемся на перепутье.

Обречённые вещими снами

На безбожие – милостью Божьей!

И витает над грешными нами

Скоморошеский дух бездорожья...

 

***

Душой не запасёшься впрок,

Поэзия – сестра побега!

Глаза, отвыкшие от снега,

Забила пыль чужих дорог.

 

Я здесь – за три материка,

За полвитка земного шара,

Где сны, как отблески пожара,

Не отгоревшего пока.

 

Где вырывается тоска,

Как погорелец к пепелищу,

Где не находит то, что ищет,

Её дрожащая рука.

 

Я здесь и к вам, издалека

Мой голос плачет и смеётся,

Я здесь, на самом дне колодца,

Считаю в небе облака.

 

Я здесь – я в глубине листа,

Я пью вино и корчу рожи

Тому, кто кажется моложе

Моих, без малого, полста.

 

Я здесь… На шпилях петухи,

И слякоть, и огни вокзала,

И зал, и я иду из зала

На сцену, к вам – читать стихи...

 

***

Кого просить о пощаде

На небе или в груди?

Несчастье крадётся сзади,

Хотя оно впереди.

 

Мы долго играли в прятки.

Петляя. Меняя масть.

В начале пути – с оглядкой,

В конце – уже не таясь.

 

Какая была погоня!

Огонь заслонял огонь...

В прекраснейшей из агоний

Металась моя ладонь.

 

Скользя по ступеням шатким,

И падая, и крича...

Мы долго играли в прятки,

Но вот оно – у плеча.

 

И бестолку душу прятать,

И прятаться, и кружить.

Смешное слово – расплата.

Расплата – как способ жить!

 

А был у судьбы украден

Всего-то – затёртый грош...

Кого просить о пощаде

Когда пощады не ждёшь.

К списку номеров журнала «БЕЛЫЙ ВОРОН» | К содержанию номера